— Уходить надо, — шепчет Дон, нервно озираясь по сторонам, будто ожидая, что враги прямо сейчас из ближайшего куста выскочат.

— Не думаю, — спокойно отвечаю, а внутри все сжимается от страха. — Что те, что другие в темноте видят, а мы вот нет. Да и треску по темноте поднимем — глухой услышит. Нет, костер гасим — и до утра не высовываемся, а с первым светом уходим.

— Накроют, — безнадежно говорит Дон. Но не спорит. Не подумайте чего, остроухий далеко не трус, просто в отличие от большинства болотных собратьев он не чужд ответственности. Потому в своем народе и слывет занудой и брюзгой. Брат поручил ему дело — сдохнет, а выполнит. Сперва выполнит, потом, может статься, и сдохнет. Уважаю гада.

— Поспи немного, — предлагает Дон, чем немало меня удивляет. — Завтра тебе все силы понадобятся, а я посторожу, нам много сна не нужно.

— Заснешь тут, — бурчу недовольно, но не спорю. Расслабляю тело, закрываю глаза…ну, здравствуй, спокойный здоровый сон на лоне природы.

Вторично меня будят перед самым рассветом.

— Некоторых людей называют жаворонками, потому что рано встают, — говорю недовольно. — А других — совами, потому как ночью не спят. Ты же, по-моему, из породы голубей.

— Это еще почему? — любопытствует эльф.

— Любишь свысока на голову гадить, — поясняю я. Против ожидания, эльф улыбается. Надо же, шутки понимать начинает!

— Поднимай остальных, не уйдем сейчас, накроют.

Это да, надо торопиться. Быстро бужу Релли, мага и Медвежонка, объясняю ситуацию. Доходит до них на удивление быстро, в действиях команды нет и следа суеты и неразберихи. Медвежонок ловко срезает огромный пласт дерна, под руководством Дона прикрывает место кострища. Эльф заставляет примятую траву подняться во всей своей красе — вряд ли кто теперь угадает, что здесь ночевала группа бродяг.

Во главе группы теперь я, а Дон идет замыкающим, заметая следы. Оба мага выглядят спокойными, разве что более собраны и сосредоточены. Релли перехватывает мой взгляд, подмигивает в ответ.

— Гоблины с котгоблинами всяко не страшнее Злого Леса, — говорит негромко. — Не волнуйся, Охотник, это горе — не беда.

Много она понимает! Злой Лес — донельзя знакомый и довольно-таки предсказуемый. А что взбредет в голову зеленым и котомордым, сам Звел не сообразит. Но этого я говорить не буду, делать мне больше нечего, кроме как девку пугать.

— А то ж, — говорю. — Да мы этих вот не к утру помянутых в два счета в сапог запхнем. Где наша не пропадала!

Эльф иронически хмыкает, собираясь, кажется, напомнить, где именно наша пропадала. Но в последний момент передумывает. Я так полагаю, из-за нежелания перечислять все места в течение нескольких часов.

Меж тем предрассветная хмарь потихоньку развеивается, легкий ветерок неприятно холодит и без того озябшее тело. Недовольно поеживаюсь, прослушиваю местность. Пусто, как у пьяницы в кармане. И тихо, словно Лес вымер. Не к добру это, ох, не к добру.

Эльф то и дело шевелит ушами, прислушиваясь, тишина эта и ему не по нраву. Лес — он ведь как живой, все время в движении, шорохи, шумы, звуки разные посторонние — а тут ничего. Самое время детские страшилки припомнить, о той твари, что эльфы кличут райгеном, а мы — Безымянным. Потому как не только назвать, а подумать даже о ней, означает призвать беду на свою не слишком умную голову. Кстати, райген по-эльфийски как раз безымянный и будет. И жрет этот райген эльфов так же охотно, как и самых простых людей, несмотря на «единение с природой», «любовь ко всему лесу» и прочие эльфийские штучки.

Поеживаюсь от ветерка… да какого ветерка, он же утих давно! От чего же тогда — от страха? Ох, что-то не то, неправильно что-то. А никого поблизости вроде и нет, или это я чутье потерял?

В сказки я никогда не верил, и все же, что там про Безымянного говорилось? «В час рассветный, еще бессолнечный, в час закатный, предвестник сумерек, выползает из Леса темного, из середки Леса недоброго, тварь незнамая, тварь без имени, в этот час не узреть чудовище, и шаги его не услышать-от, а в другой же час спит коварная…»

Вот оно как. Выходит, мы в самой середке, или около где-то. Надо бы место отметить, про середку Леса сказок мнооого, и все о сокровищах толкуют. Есть здесь, якобы, и «бессмертник, трава вечная, что эльфами в новолуние собирается и жизнь им безмерно продлевает», есть «зверь-ягода, съешь ее, и поймешь язык всех тварей лесных и деревьев, и собирают ее эльфы, когда месяц на ущербе в три четверти, и оттого все тайны лесные ведомы им», есть особо ценная «цвет-звезда, от которой коровы тройной удой дают и телятся, почитай, каждый месяц», ее те же зловредные эльфы собирают при растущем месяце, а вот куда девают, гады, непонятно, потому как коров у них в жизни никогда не было. Еще, помнится, речь шла о «грибе ноздреватом, усыпанном радужным цветом, что на деревьях спасается зверя и птицы, глазу людскому невидимом вовсе хоть днем, а хоть ночью. Лишь под эльфийской ладонью который откроется людям, также по сильному запаху можно настигнуть». Настигнутый по запаху, сказочный гриб может весьма пригодиться сказочным же ворам, он, де, любые замки открывает, в том числе и зачарованные. Вещь в хозяйстве абсолютно бесполезная, у нас в деревне замок только у священника имеется, он его детям показывает, когда значение слова объясняет. Только его никаким грибом не откроешь, потому как и так открыт, а ключа у священника нет.