Четыре капельки крови. Страх. Решиться? Ему было не по себе, однако что-то подсказывало: необходимо выяснить, как была убита царица роя хяппи.

Он был знаком с доктором Серкером, встречались в клубе любителей вина. Доктор Серкер слыл одним из лучших в стране патологоанатомов. И он работал в Центральной больнице.

Почти не хромая, Фредрик подошел к телефонной будке. Отыскал в справочнике нужный номер и позвонил. Узнал от телефонистки, что доктор Серкер сегодня работает.

Вернувшись к своему столику, посидел, крутя между пальцами бокал, прежде чем одолел непонятный страх, который нападал на него всякий раз, когда он вспоминал пережитое в квартире фрёкен Хауг.

Позвонил снова.

Доктор Серкер не мог ничего сказать о причине смерти молодой женщины. Никаких внешних признаков насилия. Никаких ранений. Только капли крови на коже в разных местах. Внезапная остановка сердца без видимых причин. Полиция и занимавшиеся исследованиями врачи сомневались, что речь идет о преступлении.

Полиция… Что будет, если он сейчас пойдет туда? Тот факт, что он дважды оказывался первым на месте преступления, не сулил ему ничего приятного. Скорее всего, его словам поверят, ну и что? Тотчас пресса займется его окружением, «Кастрюлькой», Тобом и Анной. И он не сможет больше оставаться невидимкой.

Где сейчас фрёкен Хауг? Что произошло в ее квартире? Может быть, она тоже мертва, лежит в ванной, спальне или на кухне.

С крохотными капельками крови на коже.

Нет, тогда доктор Серкер сказал бы, что произведено вскрытие двух тел.

Он попытался вспомнить, как выглядела фрёкен Хауг. Заурядная внешность, возраст — лет тридцать с хвостиком, очки, светлые, не слишком длинные волосы. Таких сколько угодно, он вряд ли узнал бы ее, встретив на улице.

Без Рыбы.

Фредрик развеселился. Поврежденное запястье, на левом бедре — блямба, напоминающая проказу, треснутое ребро, разбитый подбородок. Так и должно быть, раз он отважился воевать. Вот только одно: не противник повинен во всех этих травмах, а он сам.

Он сражается с самим собой?

Дикая мысль вызвала дикий смех, он весь трясся от хохота, люди за соседними столиками уставились на него, он лег грудью на стол, хохоча, как безумный, официанты застыли в разных позах, озабоченно хмурясь. Фредрик взялся за горло, пытаясь остановить смех, но это не помогло, лицо его посинело, по спине побежали мурашки, хохот сменился рваными хрипами, у него перехватило дыхание, и только после этого он стих.

— Что-нибудь случилось, уважаемый? — Перед его столиком возникли два официанта и метрдотель.

— Вы видели… видели? — Фредрик показал на окно.

— Что видели? — недовольно справился метрдотель.

— Рыбу. — Давай, Фредрик, сочиняй.

— Рыбу? — Они посмотрели на заказанную им бутылку, там оставалось совсем немного вина.

— Ну да. Рыбу. Маленькая рыба, возможно селедка, упала сверху прямо на шляпу какой-то элегантной дамы. Она ничего не заметила, теперь ходит с таким украшением! Позвольте спросить, что за люди обитают у вас наверху, которые развлекаются тем, что выбрасывают рыбу из окон?

Коварный вопрос несколько смутил служащих ресторана; один из официантов незаметно удалился; метрдотель покрутил пуговицу на жилетке.

— Вот как. Надо… Мы… У вас теперь все в порядке? — Метрдотель наполнил его бокал.

— Спасибо, полный порядок. Но когда случайно выглядываешь в окно, никак не ждешь увидеть такое. — Голос Фредрика звучал твердо и властно, глаза смотрели смело и честно.

— Совершенно верно, уважаемый, — официант и метрдотель ушли.

Без рыбы, подумал Фредрик и мысленно поставил себе высокий балл.

Десять минут спустя, допив вино и заплатив по счету, он встал из-за стола. Прищурив глаза, повел взглядом по залу.

Невозможное сделало невидимым возможное.Новое местонахождение Ашшурбанипала в сочетании со смертью Дрюма сделало бы убийцу невидимкой. Ашшурбанипал там, где следует, но Дрюм жив. А потому убийца остается видимым. Вдова Юдифь убила ассирийского царя Олоферна. Благочестивая вдова Юдифь из ветхозаветного апокрифа — первая женщина-бунтарь во всемирной истории. Книга Юдифи… Апокрифы недоступны взгляду. Их изъяли из Библии мужчины. Апокрифы были опасны. В них мог остаться след сильных женщин, могли сохраниться отзвуки цивилизаций Матери-Земли. Опасно. Тот, кто откроет частицу Хиггса, разрушит Вселенную. Опасно. Дикке, предводительница хяппи, обнаружила поле Хиггса. Могла заставить предметы парить в воздухе. Хотя нет, это сделала Серина Упп. Обе, несомненно, читали Книгу Юдифи. Опасные женщины.

Твердым шагом он вышел из ресторана. Соединил указательный палец поврежденной руки с указательным пальцем здоровой, включая поток фотонов в своем собственном, личном циклотроне. Голова посвежела, и он не ощущал никаких болей.

Без Рыбы знал, куда идти.

Вино парализовало руку, которая готовилась сжать его сердце.

Поле тяготения не состояло из частиц.