— Круг вряд ли придет в восторг.

— У нас не было выбора.

— Не за счет ли тяготения круг замыкается наглухо? — Смех.

Машина замедлила ход и остановилась.

Стараясь по мере возможности синхронизировать все движения, Фредрик сильно оттолкнулся ногами, торпедой вылетел на волю и приземлился на тротуаре, где и остался лежать, вращаясь на асфальте и думая о том, что никакой круг не может быть наглухо замкнут, покуда действует второй закон термодинамики.

Новая болевая точка — на этот раз в запястье руки, принявшей на себя основной удар от столкновения с тротуаром. Стиснув зубы так, что скрипнула эмаль, он поднялся и, не задумываясь, прыгнул прямо на капот машины, стоящей сзади той, из которой он только что выскочил.

Загорелся зеленый свет, нетерпеливые водители начали гудеть, он увидел, что машина впереди, серый «мерседес» с немецкими номерами, покорно стронулась с места, и что карие глаза женщины за рулем автомобиля, на который он прыгнул, расширились от ужаса, и что ему удалась отчаянная попытка привлечь внимание возможно большего числа свидетелей. Соскользнув с капота, он вежливо поклонился даме, сделал рукой галантный жест: «Прошу! Я вовсе не безумный наркоман со шприцем „антиспид“ во внутреннем кармане», добрел, хромая, до стены ближайшего дома и оперся плечом, отдыхая.

Сместад, западная окраина города.

Но «мерседес» мог вернуться в любую минуту. Вряд ли они так легко отпустят его.

Увидев продовольственный магазин на углу, он вошел, положил на прилавок полусотенную бумажку и попросил продавщицу вызвать такси. К счастью, она сообразила, что он спешит, что его ждет чрезвычайно важное дело, и не стала задавать вопросов.

Ожидая такси, он съел целиком две копченые колбаски и запил колой. Осмотрел сильно распухшее запястье. Перелом или растяжение связок? Он попытался забыть о болях и дать работу мозгу. Не сводя при этом глаз со стеклянной двери, за которой внезапно мог появиться серый «мерседес».

«Мерседес» появился, но не серый, а черный. Такси.

Открыв заднюю дверцу, Фредрик увидел сидящего внизу на коврике мужчину. Мужчина улыбался, и пистолет в его руке целил прямо в голову Фредрика.

Старший следователь Скарпхедин Ульсен поднес ко рту ложку с соусом и с наслаждением облизал ее. После чего отодвинул тарелку на другой конец стола и беззвучно рыгнул.

Его окружало электричество.

Давно, очень давно не испытывал он такого приятного ощущения полной подконтрольности всего, что его окружало. Сознание важности и серьезности расследуемого дела тоже чего-то стоило. Сейчас от него требовалось только протянуть руку и повернуть выключатель. Избранный им искусственный свет служил отличным камуфляжем. Выключи его, и все кругом примет другой вид.

Он усмехнулся про себя и пригубил рюмку арманьяка.

Последнее убийство должно произойти. Неизбежно. Никто не в силах помешать. Ни сам он, ни его подчиненные. Конечно, всякое убийство — трагедия, но в данном случае оно, вероятно, предотвратит куда худшие вещи.

Это даже не предположение. Это совершенно точно.

Смерть царицы роя хяппи, Дикке (Евридики) Гюндерсен была безоблачной. Всего лишь два-три десятка капель крови проступили тут и там. И все же — что-то скажут патологоанатомы из отделения судебной медицины Центральной государственной больницы?

Охрана хутора в Луммедалене дала подписку о неразглашении. Статую охраняют день и ночь. Даже мышь не проскользнет через ограждения.

Перед столиком возникла фигура Фредди Нильсона.

— Все было вкусно? — Неизменно предупредительный владелец «Д'Артаньяна» улыбнулся постоянному посетителю.

Следователь удовлетворенно кивнул и погладило себя по животу.

— Ушел бы ты из полиции и открыл свой ресторан. Мог бы сколько угодно предаваться своим увлечениям. Тебе не приходила в голову такая мысль? — Нильсон убрал грязную посуду и подлил кофе.

Скарпхедин Ульсен привстал со стула и застыл в этой позе, словно превратясь в тугую пружину. От него повеяло холодом, и сжимающие рюмку пальцы побелели.

— Что ты хочешь сказать, черт возьми? Разве я не справляюсь со своей работой? Тебе что-нибудь нашептали про меня? — Он медленно опустился обратно на стул и одним глотком допил арманьяк.

— Боже упаси! Я думал только о твоем же благе. Конечно, было бы жаль, если криминальная полиция осталась бы без своего лучшего следователя, честное слово. Ты ведь сейчас занят исключительно трудным делом, верно? — сказал Фредди и тактично удалился.

«Ничего подобного», — пробормотал Скарпхедин, кладя в рот кусок жженого сахара.

Он не спешил уходить, сидел с непроницаемым лицом, и только намечалось некое подобие улыбки.

Скарпхедин недавно перевалил через пятидесятилетний рубеж. Способность мыслить аналитически, применять в работе индукцию вместо дедукции обеспечили ему высокий рейтинг. Для него ничто не стояло на месте. Каждое отдельное преступление изменяло самую малость мир, действительность, окружение. Незаметно для многих, однако достаточно, чтобы механизм нуждался в постоянном совершенствовании.