— Есть гравитационное поле, но из чего оно состоит? Из волн или частиц? Ученые рассуждают о гравитонах, но экспериментально они не обнаружены. Однако через что-то сила тяготения должна воздействовать? Реши мы эту загадку, могли бы многое сотворить…

Смех. Кто это смеется так весело? Почему кругом темно? Куда подевалось его тело? Кровь. Ровный приятный гул.

— Вспомни про свет. Ты ведь специалист в этой области, показал нам, как предметы могут парить…

Почему он лежит с закрытыми глазами? Почему не откроет их? У него есть глаза? Как ни силился Фредрик Дрюм оживить своя «я», ему это удавалось только частично. Он продолжал левитировать. Плыть на волнах ровного гула. Песни. Нет, это не песня, а голоса. Голоса обитают в нем самом?

— Возьми двух мух не оконном стекле. Они снова и снова летят на стекло. К свету. И могут продолжать так, пока не умрут. Ни за что не хотят смириться с тем, что их отделяет от света незримая преграда…

Откройте окно. Выпустите мух наружу! И вообще они ходят по потолку, потому что у них липкие ножки, а не потому, что преодолели тяготение. Ему хотелось говорить, но он не мог произнести ни слова.

— И к тому же они ходят по потолку, потому что у них липкие ножки, а не потому, что преодолели тяготение…

Бросьте повторять за мной! Я уже сказал это. Кто это поет, говорит?

— Он уже десять минут лежит без сознания. Мы не можем принять его в Круг, ему пришлось бы там оставаться. А я не думаю, чтобы он этого захотел. Как-никак…

С величайшим напряжением сил Фредрик заставил разомкнуть веки. Никакая это не песня. Реальные голоса. И доносятся они извне. Осознав это чудо, он понял, что у него все еще есть тело. И что оно лежит.

— Крутые дела.

— И будут еще круче. Только подожди.

— Сколько человек сейчас замешано, Макс?

— Слишком много. Пора подвести черту. Не то мы проиграем.

— Пусть победит Круг.

— Ага, тогда все будет в порядке.

— А забавно-то как. Подумайте о гравитации, про которую мы сейчас говорили. Серина Упп перед этим пустяк.

— Скажешь тоже. У нее совсем другая область.

— Все равно она наш конкурент.

— В конечном счете все сходится вместе. Метафизика — та же физика.

Он прислушался. Два голоса. Один говорит с чуть заметным немецким акцентом. Серина Упп?.. Кажется, ему знакомо это имя? Он заставил себя думать.

Глаза открыты. Над ним потолок. Обтянутый зеленым бархатом. В каком-нибудь метре над ним. Пахнет бензином, пахнет немецким рислингом «Бернкастелер». Гудение исходит от мотора. Он находится в автомобиле.

Осторожно повернув голову, он рассмотрел затылки двух мужчин. Ощутил тошноту. Эти затылки не внушали доверия.

— Круг ждет объяснения того, что произошло со статуей.

— Ты уверен, что оно не выйдет за пределы Круга?

— Круг незыблем.

— Но наше положение ухудшилось.

— И намного.

Боли возобновлялись одна за другой, все сильнее и сильнее. Перед тем, когда у него не было тела, он чувствовал себя куда лучше. Теперь оно появилось, до краев наполненное болью. Левая нога, грудь, голова. И тошнота. Но хуже всего — мысли.

Они продолжали проясняться. Скоро он вспомнил все. В том числе самое последнее — как он сражался с самим собой в сотнях разновидностей, одурманенный запахом плауна. Сейчас он лежал на заднем сиденье автомобиля, который куда-то ехал.

Заметив, что один из сидящих впереди поворачивает голову, он поспешил закрыть глаза.

— Наверное, еще проспит некоторое время.

Не требовалось особой смекалки, чтобы понять, что он попал в незавидное положение. Сколько-то часов назад он решил стать невидимкой, фантомом. И сперва был застигнут врасплох. У Каана де Берга, чтобы затем, обнаружив мертвую женщину, лишиться сознания и попасть в руки двух неизвестных мужчин. Вот так невидимка! Ему стало грустно от собственной беспомощности. И это Фредрик Дрюм? Он поглядел на часы на запястье. Скоро час. День в самом разгаре.

— Но, Макс, думаешь, он догадается?

— У Дрюма острый ум. Острый, как рокфор.

Слова этого Макса взбодрили Фредрика, он даже малость возгордился. Острый ум… Что верно, то верно — ему пальца в рот не клади!

Осторожно, чтобы мужчины на переднем сиденье ничего не заподозрили, он попробовал сориентироваться. Так. Он лежит, скорчившись на сиденье. Руки-ноги не связаны. Машина часто останавливается. Светофоры. Стало быть, он все еще в городе. Дверцы по бокам заперты. Он быстро поднял кнопку возле своей головы. Теперь можно будет открыть.