С этими мыслями он перевел взгляд с Мангустов на Дану и её Койотов. Даже с такого расстояния он видел, как её глаза сияют энтузиазмом. Видел, как она искала Николая, когда все сорок воинов одновременно вскинули руки в салюте. На то, чтобы взглянуть на Андрея, она не потратила и доли секунды.

Пошатываясь от истощения, вызванного многосуточным недосыпанием, он едва расслышал несколько тихих, похожих на подавленный кашель звуков, которые донес до него ветер – и увидел краем глаза, как несколько воинов клана Мангуста споткнулись. Он удивленно огляделся вокруг – это было слишком непривычно – и в этот момент Николай опрокинулся на спину, словно кто-то ухватил его сзади за одежду и дернул на себя. В лицо Андрея брызнула кровь. Её тепло было словно искуплением за зимний холод. Его собственная кровь, казалось, пыталась прорвать вены – настолько яростно стучала она во всем теле. Его глаза мигнули, не зная, куда глядеть, не будучи в состоянии проясниться. Усталость и шок соединились, делая невозможной любую попытку сознательных действий.

Сумасшествие. Хаос. Ужас. Истерика.

Но все это, казалось, осталось где-то очень далеко, как будто он стоял рядом с самим собой. Словно он безучастно парил над происходящим и с интересом наблюдал за суетой.

Андрей… Андрей… Андрей… Андрей!

Наконец-то крик проник сквозь его блокаду. Шум и суета взорвались в его сознании, толпа ревела так громко, что он едва мог слышать крик Дженнифер. Металлический запах крови на его лице проник в его ноздри и его замутило. От капель крови на его коже поднимался пар и ему казалось, словно это его душа расстается с телом.

Николай.

Может быть, это впечатление и не было таким уж неверным.

Николай. Николай!

Кровь покрывала грудь и лицо его брата неким отвратительным красным цветком, будто кто-то швырнул в него ведром с краской. Красный цвет отчетливо выделялся на белой ткани костюма, словно подчеркивая мысль о том, что никто не бессмертен. Даже Николай.

– Андрей!

Голос вырвал его из ступора, пылающие глаза напомнили нечто, но повелительный голос не позволял отвлечься.

– Андрей! – заорала Дженнифер, возвышаясь над толпой панически мечущихся гражданс ких, – Ты знаешь, кто это сделал?

Он хотел отрицательно покачать головой.

– Ты знаешь это!

– Нет, не знаю!

– Боги! – её голос резал его на части. Каким-то образом она, похоже, осталась единственным дееспособным человеком – вернее, могущественной богиней мести, принявшей человеческий облик.

– Андрей, после всех лет… ты все еще озабочен исключительно собственным благополучи ем. Ты знаешь, кто это сделал. И ты позаботишься об этих людях.

– По… почему… я?

– Андрей! Они попытались убить твоего брата! Чего тебе еще? Кто знает, сколько людей они уже убили? Сколько погибнет еще, если ты ничего не сделаешь?

Он сделал шаг назад, когда фаланга солдат внезапно окружила Николая и Дженнифер, подняла его брата на руки и понесла к выходу. Краем глаза он заметил, как другие воины рассредоточились в толпе и стали успокаивать гражданских… если требовалось – силой… брали хаос под контроль и искали стрелявших.

– Они отыщут того, кто стрелял, – крикнула ему Дженнифер, направляясь к ожидающему ховеру

Её лицо в обрамлении развевающихся волос, также перепачканное кровью, казалось, неотступно преследует его.

– Но это лишь один-единственный стрелок. Ты должен выгнать их из их нор. Главарей. Нуж но положить этому конец. Или ты хочешь, чтобы здесь начались такие же бои, как на мирах Пентагона? Хочешь оказаться виноватым в подобном кровопролитии?

Она повернулась к нему спиной. Он посмотрел на свои руки, мокрые от крови его брата. Какая она клейкая, эта кровь…

Словно в трансе, он покинул трибуну и побрел между воинами и гражданскими, оказывавшими помощь раненым. Она хочет, чтобы я стал охотником за головами. Не для того, чтобы кого-то арестовать. Я должен их уничтожить. Должен притащить их трупы, чтобы их можно было повесить на городских воротах, колесованных и четвертованных, как в мрачное терранское Средневековье. Как я могу что-то подобное сделать? Как я смогу потом смотреть в зеркало?

Вой сирены косой прошелся по толпе, возвещая прибытие спасательных бригад. Он поскользнулся. Тяжело упал на колени, пока толпа обтекала его вокруг, неся раненых к машинам «Скорой помощи». Он попытался собраться и встать.

Николай… если ты сейчас умрешь… всё было напрасно. Мы еще не настолько сильны, чтобы выжить без тебя.

Женщина и двое мужчин – гражданские? – качая головами, медленно поднялись на ноги около окровавленного трупа и двинулись дальше, к лежащей неподалеку другой жертве, чья грудь еще медленно вздымалась и опускалась. Итак – как минимум, один погибший. Это то, чего ты добивался, Джастин? Это твоя вина.

Он подошел ближе – ему требовалось удостовериться в этой смерти, чтобы подкрепить свое решение. Неожиданное предчувствие холодными пальцами вцепилось в его затылок. Когда он оказался рядом с телом, солнце на секунду вырвалось из облаков, окутавших небо над Катюшей и черно-желтая униформа на мгновение засияла на земле. Холод вонзился в нос, в горло, в грудь, он закашлялся. Испытывая страшную боль, он снова упал на колени. Наконец-то шок от теракта пробился в его сознание: возможность потерять брата, опасность нового бунта. Затуманенными от слез глазами он уставился на окровавленное лицо Карсона с открытыми глазами и ртом, словно он хотел улыбнуться Андрею и положить руку ему на плечо, подбадривая – так, как часто делал все эти годы…