Она снова медленно мигнула и, казалось, была выведена из равновесия. Тем не менее, четко, словно лазерный прицел, она вернулась к своей теме.

– Речь идет не об одном пункте, воин Андрей. Мы имеем в виду целый ряд директив, издан ных одна за другой за столь короткое время, что мы попросту не успеваем перевести дух. У нас появилось чувство… мы все ощущаем… что мы теряем самих себя.

Он кивнул, однако ничего не сказал. Давайте-давайте, работайте.

– Воин Андрей, – взял слово Пол и перегнулся через стол, словно умоляя о понимании,

– Объявления вашего брата сыплются, как из ведра. Как уже сказала генеральная градоначаль- ница, речь не идет о какой-то отдельной директиве. Но эта усиливающаяся нагрузка просто изматывает. Только за последние шесть месяцев в жизнь были проведены основополагающие изменения в работе и связях гражданского сектора с кланами. Новые зоны ответственности. Новое трудовое право. Даже программа развлечений, которую он ввел за последний год, несет на себе печать… организованного уничтожения института брака.

Давайте уже, наконец, переходите к сути. Речь идет о вчерашнем объявлении. Так что так и скажите. Он сам удивился, как быстро потерял терпение, хотя и мог себе представить, что им пришлось выдержать.

– Мы все, – подчеркнул Пол и сделал широкий жест, охватывая остальных присутствующих,

– понимаем и принимаем видение Николая.

Краем глаза Андрей заметил, как нахмурился Джастин. Ой, почему-то вот не верится мне… Но он ничего не сказал.

– Однако мы хотели бы попросить вашего брата… может быть… он мог бы действовать… помедленнее.

– Помедленнее? – спросил Андрей, – Помедленнее? С тех пор, как Николай основал кланы, прошло почти семь лет. Насколько еще медленнее это должно происходить?

Пол неуверенно заерзал на стуле.

– Ну хорошо, может быть, Николай не смог продвигаться так быстро, как хотел. Андрей хмыкнул и Пол кивнул.

– Но, воин Андрей, вы должны также понять и гражданский сектор. Армия – дело другое. Вы привыкли исполнять приказы…

– Какими бы они ни были… странными, – прервала Карлотта.

– Именно, – кивнул Пол.

– Я понимаю, – сказал Андрей. Ну, давайте уже. Вперед. Изложите подлинную проблему.

– Но гражданские, – продолжил Пол, – не… – он прокашлялся и, казалось, чувствовал себя

совсем неуютно. И все-таки, он заговорил опять: – У них нет подобной выучки. Поэтому им кажется, что эти изменения их попросту захлестывают. Одно за другим. Им пришлось покинуть свои дома, привыкнуть к новым связям, к новому, странному порядку подчинения Си… войскам. Новые звания… и программа опеки… а теперь… – он замолк.

Андрей мог невооруженным глазом видеть, как Пол покрывался потом. Неожиданный поиск нужных слов и дурацкая оговорка, едва не заставившая его назвать кланы Силами Обороны Звёздной Лиги – потенциально тяжкая ошибка – все это были гораздо более явные признаки волнения, чем простые слова.

– Что теперь? – спросил он в конце концов. Несмотря на быстро исчезающие остатки терпе ния – может быть, он просто провел слишком много времени в обществе Джен с её абсолют ным отсутствием всяческого сочувствия к гражданским – он почувствовал, что должен помочь учителю сформулировать его неясные страхи.

– Теперь это заявление, что все дети должны быть переведены в приемные семьи. Ну, наконец-то.

– Эта программа существует с самого Исхода.

– Это так, – признала Карлотта, – но это нечто иное.

– Почему? За последние годы программа опеки была существенно расширена. Могу пред положить, что сейчас нет больше ни единой семьи, из которой в ней не принимал бы участия в ней хоть один ребенок.

Она кивнула.

– Это правда. Но до сих пор это не было обязанностью. И даже если структура нашего вновь возникшего общества почти что предусматривает, что наши дети попадают в другие семьи – если они должны найти в них свое постоянное место, это подразумевает весьма сложную проблему. Кое-что, чего другие не видят, работая над воплощением этого… видения. Но сейчас сталь оказалась более не прикрыта бархатом. Вчерашняя директива… она…

– Николай уничтожает семью, – громко прервал Джастин, злым и одновременно испуган ным голосом, словно пытался заглушить свой собственный страх, – Он делает это специально, чтобы разрушить гражданскую жизнь и перекроить её по своим представлениям.

– Джастин! – отчаянно выкрикнул Джефферсон.

– Что? Жюльет же сказала – мы должны говорить с ним открыто. Или я ослышался? – Он вызывающе встретил их осуждающие взгляды, – Вот я и говорю открыто. Мы все так думаем, но я единственный, кто это говорит вслух.