Она не знала, где находились остальные жрицы, но тот факт, что эти двое были все еще здесь, заставил Тори вздернуть брови от удивления.

— Что вы делаете? — Спросила она, заинтересовавшись их нервными рывками. Катарина робко отвела взгляд.

— Мы просто следим за тем, чтобы никто тебя не беспокоил.

Ну, по крайней мере, этот человек не приказал им держать ее под замком, она должна быть благодарна и за такую малую толику свободы.

— Приказы Эша? — Жустина улыбнулась.

— Я наконец нашла того, кто еще больший командир, чем ты. Кто знал? Я уже не говорю о том, что он выглядит намного более лютым.

— Ха-ха. — Подумала Тори саркастически. Вообще-то она не находила это довольно смешным — хотя бы потому, что уже почти устала от его командования.

— Ну и где он?

Возможно, где-нибудь преследует рыжеволосую или еще какую-нибудь женщину. Катарина указала через перила в район сцены. Тори посмотрела вниз, а потом охнула, когда увидела единственного человека, над которым не было луча прожектора. Невозможно было спутать ни с кем этого гиганта, одетого во все черное, который играл на черной гитаре, украшенной красными языками пламени.

Жустина подошла к Тори.

— Гитарист этой группы выбил себе два пальца как раз перед тем, как они должны были выступать, поэтому они умоляли Эша прикрыть его. — Тори была абсолютно ошеломлена, пока наблюдала, как его пальцы летали по грифу гитары и оттуда появлялись идеальные аккорды.

— Ничего себе! — Жустина ухмыльнулась.

— Да, знаю, он впечатляет, не так ли?

Нет, для нее он перевалил просто за впечатление и стал гитарным богом. Так как она сама играла, то с легкостью могла оценить, какой требовался талант, что выглядеть и звучать так, как будто для этого не требовалось никаких усилий. Ашерон не сфальшивил ни единой ноты.

И когда он взорвался кричащим соло, которое с легкостью могло бы конкурировать с Хендриксом, Родом и Ван Аленом, то толпа просто взбесилась.

Прежде, чем Тори поняла, что делает, она уже спускалась вниз по лестнице, чтобы посмотреть на его игру с более близкого расстояния.

Обычно Эш не выступал перед публикой, хотя и играл несколько раз с Ревунами — но это было лишь во время репетиций или когда бар был закрыт для всего не сверхъестественного — но по какой-то причине, он почувствовал нехарактерное для него побуждение сделать это сейчас. Ашерон немедленно увидел Тори в первых рядах вместе с Жустиной и Катариной у себя за спиной.

Казалось время замедлило свой ход, когда он встретился с этими прекрасными карими глазами, которые смотрели сквозь него прямо ему в душу. Пока он смотрел на нее, то забыл обо всем на свете, особенно, когда наконец услышал ее мысли, которые перекрывали всех остальных людей в этом зале.

Почему же ты живешь в тени от всех остальных? Ты должен быть у всех на виду и светить своим талантом. Я никогда не слышала лучшего гитариста. Как же у тебя так получается? Ты, должно быть, родился с гитарой в руках.

Она взглянула на него с трепетом.

Ты так прекрасен, Ашерон. Все в тебе. Почему же ты прячешься от мира, а от меня в особенности? Я никогда не обижу тебя.

Искренность этих слов тронула его так, что ничто с этим не могло сравниться. Но более того, ему наконец удалось уловить в ней и другие вспышки. О некоторых он бы никогда не догадался. Ее душа была прекрасна, а сердце — невероятно доброе. Он привык иметь дело с теми, кто, как и он, были изнуренными. Теми, кто ожидал лишь самого худшего от других людей и мира.

Но не от нее. Тори смотрела с детской надеждой даже на зло, которое струилось вокруг нее.

Боже, как же ему хотелось прикоснуться к такой чистоте, почувствовать то, как она каким-то непостижимым путем видит лишь только лучшее в людях, даже если они этого совсем не заслуживали. Но больше всего Ашерон хотел увидеть себя ее глазами, быть тем человеком, которым она его считала, а не тем животным, которым он был на самом деле.

Хотя бы на одну минуту.

Это был бы самый грандиозный подарок, который кто-либо ему дарил, а она даже и не поняла, что сделала. Вот что Тори из себя представляла. И именно это делало ее идеалом. А Ашерону вдруг захотелось вернуть ей услугу, когда они закончили играть Божественную программу. Ашерон подошел к солисту группы, Анжелу Сантьяго, у которого были длинные каштановые волосы и задорная ухмылка, и что-то прошептал ему на ухо. Анжел покачал головой, рассмеявшись.

— Да для тебя, чувак, все, что угодно. — Анжел отошел к другим ребятам, а Эш стал настраивать микрофон, чтобы он хоть как-то подходил ему по высоте.

Мгновение спустя, Эш вздрогнул, когда луч прожектора навели прямо на него. Ему никогда не было нужно такое внимание, и каждая его частичка хотела бежать в укрытие.

Но у Тори была глупая фантазия, а та его часть, которую она, не ведая, затронула, хотела превратить ее в реальность. У него пересохло в горле от смущения и страха, когда он встретился с ней взглядом.