Жустина вышла вперед и сняла почтальонскую сумку с плеча.

— Мне сказали доставить это тебе. — Она протянула сумку Тори. Она посмотрела на нее в смятении, и тоже самое чувствовала внутри себя.

— Что это?

— Это то, за что умер Димитрий. — Объяснила Жустина. — Я была там, когда Атлантиконония ворвалась к нему, а я сумела сбежать через заднюю дверь с журналом и спрятаться, пока он задерживал их там. — Жустина трижды перекрестилась, а ее глаза наполнились слезами из-за потери их общего друга.

Эш ругнулся, вспомнив, что видел Жустину в своем видении. Только тогда он не понял, на чьей стороне она была. Ашерон предположил, что она работала на его врагов.

— Атлантиконония? — Спросила Тори Жустину.

— Группа психов. — Выплюнула Жустина. — Они преследуют нас на всем пути от Греции до Нового Орлеана. Стоит нам хотя бы на секунду отвернуться, как они тут как тут и уже пытаются стащить журнал. — Катарина кивнула.

— Это группа мужчина, которые поклялись защищать секреты Атлантиды, и более того у них нет никаких принципов.

— Они уничтожили нашу лодку. — Рассказывала дальше Жустина Тори. — Я убила одного из них, когда он пытался убежать, именно тогда я и побежала к Димитрию за дневником. До тех пор я не понимала, насколько важной оказалась наша находка.

Тори покачала головой, как будто из-за обилия информации ее начало тошнить.

— Я совсем запуталась.

Эш обхватил ее рукой, чтобы поддержать Тори в вертикальном положении.

— А еще она перенесла операцию, а еще ее чуть не убили чуть ранее сегодня. Я уже не упоминаю о том, что наши друзья могут снова нас выследить, и если такое вдруг случится, то совсем бы не хотелось оказаться на открытом пространстве, где они смогут спокойно забрать ее или с легкостью перестрелять нас всех. Девушки, знаете, где находиться Убежище на Урсулайнс?

— Я знаю. — Сказала одна из девушек с надписью KACs.

— Хорошо. Тогда встретимся там. — Ашерон пошел и открыл дверь для Тори, которая взглянула на него потяжелевшим взглядом.

— Что конкретно здесь происходит, Эш?

— Я не уверен, но думаю, что скоро мы получим некоторые ответы.

— Это хорошо. А то я устала бродить в темноте. — Тори уселась и стала открывать сумку, но Эш положил свою руку на ее.

— На твоем месте, я бы этого сейчас не делал. — Она посмотрела на него нахмурившись.

— Но почему?

Потому что ты раскроешь меня.

— Давай подождем, пока не доберемся до Убежища.

И я спокойно смогу забрать его у тебя.

— Хорошо. — Ее слепое доверие подняло волну вины в нем. Она обхватила сумку руками и крепко прижала к себе, даже не зная, что держит так близко к своему сердцу всю его жизнь и достоинство. Все секреты, которые он так тщательно пытался спрятать, сейчас лежали прямо перед ним…

Ашерону хотелось ругнуться. Его желудок стал выделывать какие-то кренделя, а он в это время перестроился в другой ряд и втиснулся между машинами прежде, чем поехать назад в Квартал.

Тори пробежалась рукой по песочно-бежевому кожаному интерьеру его машины, как будто наслаждаясь немецким стилем.

— Знаешь, что мне напоминают такие автомобили?

У него не было ни малейшего представления. Вообще-то он ни о чем подобном не думал, просто любил свой Порше.

— Что?

— Подстаканники. — Эш засмеялся. Они, то есть машины, были оснащены таким количеством разных штуковин, которые должны были щелкать, переключаться и вертеться.

— Да уж трансформеры. Замаскированные под подстаканники. Но ведь не это тебя волнует больше всего?

— Да. Просто я пытаюсь отвлечься от того, что держу в руках нечто, за что некоторые люди готовы даже убить. Один из моих самых близких друзей заплатил за это открытие своей жизнью, и если бы я оставила Атлантиду в покое, Димитрий был бы сейчас жив. Его жена не стала бы вдовой, а его бедная мать не хоронила бы единственного сына. — Она вздрогнула. — Не могу поверить, что моя эгоистичная глупость кого-то убила. Что же я натворила?

Сердце Эша заныло от мысли о Нике.

— Очень легко ошибиться. А жить с последствиями этих ошибок, вот что самое сложное.

— Расскажи мне об этом. Может у тебя есть какое-нибудь секретное шпионское кольцо, которое помогает справиться с болью?

— Хотелось бы, но такого не имеется. Есть боль, которая проникает так глубоко, что ее уже ничем невозможно высвободить. Единственное, что мы можем сделать, так это собраться и надеяться на силу, которая нам понадобиться, чтобы жить дальше.

— Ты именно так и поступаешь?

— Нет, я выбиваю все дерьмо — а это помогает еще лучше. — Она тихонько засмеялась.