— А ты думаешь, они встретились?

— Смотрите! — Мальчик поднял лицо.

Серебристая звездочка вырастала в синеве. Превращалась в самолет.

«Стрекозка» пронеслась над кромкой берега. Летчик и Алешка, перегнувшись через борт кабины, помахали Хранителю и мальчику. Те замахали в ответ… Они делались все меньше и меньше — самолет уходил в высоту. Море под крыльями распахивалось на необъятную ширину, в ней белели паруса…

Над Инкерманом, над Северной бухтой, где в смутной дымке замерли синие корабли, стремительно встает солнце. Первый луч, скользнув по заблудившемуся в громадном небе перистому облаку, окрашивает его в темно-розовый цвет. И облако тает. Луч скользит вниз по золотому шпилю Морского клуба, бросает оранжевые блики на круглое здание Панорамы. И вдруг миллион лучей бесшумной лавиной устремляется на город. Солнце уже не красное, а ослепительно белое, небо синее и море тоже синее. Даже удивительно, что оно может быть таким синим.

Утро сияет над Севастополем, над Малаховым курганом. Ветер, летящий с моря, плещет листьями молодых деревьев в аллее Дружбы. Здесь сажают деревья люди разных стран. Сажают каштаны, тополя, клены и акации вместо сожженных войной. И деревья растут, чтобы был мир…

Чуть колышется трава на брустверах бастионов. Колеблется красное пламя вечного огня над башней Малахова кургана. Тускло блестят чугунные стволы морских орудий и пирамиды черных ядер. И на каждом камне лежит суровая и спокойная слава.

О Севастополе написано немало томов: о подвигах его защитников во время двух оборон, о красоте его, о странной привлекательности, которая любого человека заставляет полюбить этот город.

Но нужно самому побывать в Севастополе, чтобы понять все это. Нужно побродить по улицам, где на стенах домов еще видны следы от осколков; белыми переулками, заросшими серой зеленью и лютиками, пройти до руин древнего Херсонеса, побывать на горячих от солнца причалах, где часами сидят с удочками молчаливые старики и мальчишки. Если улов был неплохим, можно завязать разговор, и рыбаки расскажут немало интересного: ребята о сегодняшних делах, старики о прошлом, может быть, о войне…

Севастополь — не только черная бронза памятников, гулкие залы музеев, белая колоннада Графской пристани, знаменитая Панорама и другие достопримечательности, куда, едва успев сойти с поезда, устремляются туристы.

Севастополь — это и вырубленные в скалах тропинки, и крутые лестницы вместо переулков… Плеск моря у подножья Памятника затопленным кораблям, сухой шорох ветра в акациях, неожиданный смех загорелых до черноты ребятишек, которых обдала брызгами озорная волна, сигналы горнистов на военных кораблях — это тоже Севастополь. А еще Севастополь — это матросы, спешащие вечером на последний баркас, рабочие, идущие по утрам в порт, крановщик, машущий кому-то кепкой из-под полуденного неба. Севастополь — это девушки, возвращающиеся с воскресника с лопатами на плече и букетами астр, и маленький первоклассник в большущей бескозырке, восхищенным взором провожающий уходящие в море эсминцы.

Мальчишка сидел на тротуаре, обхватив ободранные в кровь колени, и с ненавистью смотрел на кроватную сетку. Сетка была тяжелая, натянутая на широкую железную раму, с острыми колючками порванной проволоки. Еще одна попытка ребят поднять ее по отвесной тропинке на школьный двор потерпела неудачу. Только ссадин прибавилось.

— Кто вам подарил эту штуку? — спросил я у ребят.

— Никто не подарил. Во дворе нашли, — ответил мальчишка и с досадой толкнул сетку ногой. Сетка ответила дребезжаньем, похожим на презрительный смех.

— В ней железа меньше, чем ржавчины, — сказал светловолосый четвероклассник с поцарапанной щекой. — Но она двор захламляла.

Я помог мальчишкам затащить их находку наверх, в кучу металлолома, и в награду потребовал подробное объяснение, как проехать до Херсонеса.

— Разве вы не севастопольский? — спросили они, провожая меня к автобусной остановке.

— А почему вы решили, что севастопольский?

— Да так… Туристы никогда не помогают. Только ходят с аппаратами… А севастопольцы всегда помогают. Потому что наш город борется за культуру и образцовый порядок.

О решении севастопольцев сделать свой город образцовым известно из газет. И поэтому не удивляешься, видя натянутые поперек улиц лозунги с призывами победить в соревновании симферопольцев и одесситов. Лозунги написаны синей краской на сером полотне. Они не придают улицам парадного вида, они не для красоты. Их задача — всегда напоминать: «Высоко держите честь Севастополя».

Как-то, возвращаясь на катере из Инкермана, я разговорился с пожилым рабочим, бывшим матросом.

— Как же не любить Севастополь, — просто сказала он. — Тем более теперь. Своими руками выстроили заново. Помню, когда наш отряд вошел в город, сердце закипело. Одни руины…