Оценивая шансы Пересвета остаться в живых в заворушке, я снова тронулся в путь и вскоре вышел из леса на опушку. Передо мной раскинулось необъятное поле, засеянное, если не ошибаюсь, овсом. Дальний его край полого опускался в низину, по которой петляла живописная и довольно широкая река. Её за росшие кустарником и осокой берега напрасно пытались скрыть от меня лазурно-серебрянный проблеск водной глади.

Я видел всё!

В том числе и разухабистый просёлок, который тянулся вдоль берега метрах в двухстах от воды, и сереющие шифером вперемежку со сверкающими цинком кровли крайних хат деревни, которая надёжно укрылась за дальним взгорком, и необъятную ширь полей, и заброшенную покосившуюся церквушку без куполов на высоком противоположенном берегу…

Пересвет сказал, что в деревне меня дожидается его напарница — Береслава. И я, как пишут в книжках, направил свои стопы в деревню, придерживаясь края дороги, где было меньше пыли. Деревня приближалась с каждым шагом, облака на небе разбежались, солнышко припекало нещадно.

В голове кружил рой мыслей. Куда я попал? Почему мне выпала такая незадача? Ведь жил же себе, не тужил, никого не трогал… И тут на тебе — ты дырокол, а раз так, то тебя, подлеца, немедля в собачий ящик. Или на погост вперёд ногами. И ладно бы ещё свои, доморощенные мафиози нацелились, ан нет! Пришельцы из соседних параллелей, да среди них ещё и клоны вдобавок. Вот и думай гадай, как дальше жить, когда смерть по пятам бежит. И ведь эти нелюди не стесняются по тебе при случае и ракеткой бомбонуть. Вот что особенно неприятно…

В одном месте дорогу пересёк неглубокий ручей, который впадал в реку. Он звонко попросил меня испить из него, что бы утолить жажду. Что я с радостью и сделал. Вода оказалась вкусной и прохладной, а по мне, так просто живительной! Ведь мне от неё сразу полегчало, и мысли потекли более весёлые. Ну, да не беда! Пересвет с Береславой меня не сдадут! Выручат, научат как дальше быть. Они же тоже дыроколы — и ничего! Похоже, им это даже нравится! А раз так, то понравится и мне!

Незаметно для себя я дошёл до деревни. До крайних палисадников за крашеным штакетником оставалось не больше ста метров, когда дорогу вновь пересёк овраг с ручейком. Я спустился в него, по камушкам перешёл ручей и поднялся на другой край. В этом месте просёлок изгибался к реке чуть не вплотную. До берега с небольшим пятачком песчаного пляжа оставалось не более пятидесяти метров и к нему по верху обрыва вела натоптанная тропинка.

"Не искупаться ли мне? — подумал вдруг я, — Так и так нужно привести себя в порядок после всех этих драк, погонь, взрывов и знакомства с болотом. Неудобно как-то являться перед незнакомой девушкой в моём затрапезном виде. Вдруг она и впрямь хороша собой? А я заявлюсь грязный, потный, потрёпанный — ф-фу! Тем более, что много времени это не займёт…"

И я повернул к виднеющемуся за кустами берегу с крупным речным пес ком. Но не успел я пройти по тропинке и пяти шагов, как за спиной у меня раздался знакомый с детства металлический перестук. Так могли дребезжать только плохо закреплённые крылья велосипеда и багажник. Я остановился и с интересом оглянулся.

Так и есть!

От деревни к оврагу на взрослом велосипеде катила девчушка лет девяти. Она ехала давно позабытым мной способом — "под раму". На ней было одето лёгкое летнее платьице из ситца в горошек без рукавов, на ногах — шлёпанцы. А из-под косынки выглядывали две тонкие, словно крысиные хвостики, косички с лентами. Руки и ноги девочки потемнели от загара, коленки сбиты, но зато на худеньком личике выделялись большие бирюзовые глазёнки и курносый носик пестрел веснушками.

Увидев, что я обернулся и разглядываю её, девчушка радостно завопила:

— Дядя Рома! Дядя Рома, постойте!

Я обалдел. Потом оглянулся. Но нет, другого "дяди Ромы" поблизости не наблюдалось. Значит, девочка зовёт именно меня? Она не обозналась, она знает меня в лицо, это точно, но откуда? Я взял себя в руки и, что бы "крыша не съеха ла" раньше времени, решил отныне ничему больше не удивляться. Итак, меня знают в этой незнакомой мне местности! Что ж, посмотрим, чем всё это обернёт ся…

— Дядя Рома, вам телеграмма пришла! Срочная! Молния! — протароторила дево чка и подкатив ко мне поближе, вдруг так лихо тормознула, что велосипед с новенькой блестящей эмблемой "ПВЗ" на руле скользнул задней покрышкой по траве и развернулся чуть не на 180-т градусов.

— Вот, держите! — девочка протянула мне сложенный пополам кусочек плотной серой бумаги и улыбнулась. Биссеринки пота катились по её раскрасневшемуся личику и она смахнула их тыльной стороной ладони. Потом внезапно фыркнула, что-то припомнив и расхохоталась.

— …Тётя Маша-почтальонша телеграмму принесла, а вас дома нетути. Бабка Дуня разохалась: "Ох-ти, батюшки, да как же так? Ён же, касатик мой, на реку подался… А ну как в бумажке что важное прописано? "Молний" зря не шлють…"