Сегодня Андерс прибыл сюда лодкой. Внутреннее море, между Западно-Фризскими островами и материком, Ваддензее, не замерзло, как Андерс и предполагал и, кроме того, в чем убедился по радио. Он заплатил хмурому рыбаку в Ден Хелдере за рейс в одну сторону. А назад? на самом подходе к Текселу спросил пожелавший двойной оплаты перевозчик. Мне в одну сторону, глуховато сказал Андерс.

Но гребец не услышал. Лодка мягко ткнулась носом в прибрежную землю. Я мог бы вас подождать, мениир, сказал рыбак, надежней подтыкая водонепроницаемый плащ-накидку. Затем, с трудом оглянувшись, он увидел, что его пассажира уже нет. Помянув черта, он выпрыгнул из лодки, вылез на берег, огляделся… Куда бы он ни взглянул, нигде не было видно ни одного живого существа. Пошел дождь вперемешку со снегом.

И перевозчик уплыл.

15.

Этот давно покосившийся сарай стоял возле мельницы, дав приют беременной кошке. Месяца за полтора до Рождества она разродилась тремя пушистыми котятами, которые, скорее всего, высоко оценили выбор свой матери. В надежде на пропитание она бегала куда-то недалеко, на хутора, а потом возвращалась – взволнованная, озабоченная, изумрудно мурлыкавшая, полная теплым живительным молоком.

В то время, когда мать отсутствовала, котята играли. Их любимая игра состояла в том, чтобы подцепить лапкой один из четырех ботиночных шнурков, свисавших откуда-то сверху. Самым сладким было эти шнурки грызть. Даже взрослая кошка, когда ей надоедало отдаваться радостям вскармливания, вставала и, в желании размять занемевшее тело, пружинисто извиваясь, подпрыгивала – словно стремясь достичь самый источник этих чудесных шнурков.

Источником шнурков являлись, конечно, ботинки Андерса. Зайдя в этот сарай двадцатого декабря, он был полностью поглощен мыслью, что вся семья – главным образом, жена и дети (и мать, конечно, и мать) – будут всячески порицать его за то, что он испортил им Рождество. Возможно, они подумают, что он специально так поступил именно в один из предрождественских дней, дабы открыто продемонстрировать свое безверие, богоборничество и цинизм (унаследованный от отца, уточнит Берта ван Риддердейк).

Но Андерс ничего не собирался демонстрировать.

Он просто не мог больше терпеть боль.

Конечно, он не ожидал увидеть в сарае котят, а когда увидел, то обрадовался.

Да: напоследок он даже обрадовался – и немного поиграл с котятами.

…Прежде чем они стали играть с тем, что осталось от него самого.

16.

Тело Андерса обнаружили хуторские дети, два семилетних брата-близнеца, перед самым Новым годом. Как это произошло? А очень просто. Определив по сосцам, что кошка кормящая, они, в надежде увидеть котят, выследили, куда она возвращается.

Так что Рождество Андерс никому не испортил. Кстати, он предварительно написал записку, что отбывает в деловую поездку и не решается точно сказать, когда вернется, а жена не стала задумываться, какая может быть поездка в предпраздничные дни. Конечно, бывают и такие поездки, если возникает острая необходимость. Как в случае с Андерсом и произошло.

Вот и получается, что испортил Андерс своим родным только Новый год. А что такое Новый год в Нидерландах? Так, формальность. Елки, в большинстве случаев, уже выброшены (их подбирают нищие иммигранты, потому что деревца еще совсем свежие); коренное население, автохтоны, вяло посиживает в ночь с тридцать первого на первое перед телевизором, вяло же запивая пивом или минеральной водой горстку соленых орешков – вот и все убранство стола. Правда, словно в компенсацию такой скудости, вовсю неистовствуют мальчишки: фейерверк, с его бабахом и тарарахом, достигает такой мощи, что кажется приходом Судного дня.

17.

Что еще? Куда направилась душа Андерса, неизвестно, а похоронен он недалеко от Барбары. На его могильной плите выбито:

О, НЕ ГОРЮЙ, ЧТО НЕТ ПУТИ НАЗАД!

ПОКОЙСЯ С МИРОМ, СЫН, ОТЕЦ И БРАТ.

Здесь пропущено слово «муж». Произошло это по вине страховой компании, которой был заказан какой-то другой вариант проявления скорби, где умещался «муж» тоже, но кто-то что-то где-то напутал. Жена (то есть вдова) долго судилась со страховщиками, но так ничего и не доказала.

Что ещё можно добавить? Где именно пребывает душа Андерса Виллема Францискуса Марии ван Риддердейка, доподлинно неизвестно, а тело его покоится под землей, на кладбище городка Влаардингена, где он родился и рос ребенком.

Итак, тело Андерса лежит под землей годами – день за днем, с медленной неотвратимостью, переходя в естественный состав почвы. А его вдова, состарившаяся, но такая же бодрая, волевая, по-прежнему ходит в хор. Правда, теперь она ходит в хор вместе со своими детьми, уже взрослыми.

Вот они, стоят в единой шеренге: она сама, ее сыновья, Фред и Ларс, ее дочери, Ирис и Анна-Маргарет.

Они поют.

они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют они поют