В этот раз мы захватили с собой било, или коло-тень, как его зовут в некоторых местах. Однако било оказалось нам не по плечу. Дядя Коля советовал: «Бросьте вы эту дуру, ничего у вас не выйдет!» И теперь мы жалели, что не бросили.

— Давай спустимся в низину, попробуем с шестом,— сказал Димка.

Мы спустились в ложок, заросший малинником и кипреем. Здесь пахло сосновой смолой, опавшими березовыми листьями и болотной сыростью. Где-то неподалеку часто и громко стучал дятел. С ветки на ветку перепрыгивали бурундуки. Нас они не боялись.

— Интересно, сколько дядя Коля намыл за лето? — вдруг ни с того ни с сего сказал Димка.

— Говорит, плевое место. Значит немного.

— Скажет он правду, как бы не так! Если рыбаки и охотники любят преувеличивать, то золотоискатели, наоборот,— преуменьшать. Такая у них натура.

Отправляясь в тайгу, Димка всякий раз брал с собой большой нож с самодельной рукояткой. Обычно нож висел у него в чехле на поясе. Чуть что — заросли болиголова, саранка — он вынимал его из чехла и пускал в ход. Вот этим-то ножом он и срезал сейчас тонкую длинную березку, очистил ее, привязал шнурком к ремню и полез на верхотуру. Я стоял внизу и ждал, когда он там устроится поудобнее и начнет махать шестом.

Наконец он устроился, привязался покрепче, крикнул:

— Лови-и! — И — началось.

Шишки с дробным стуком падали на землю. Я подбирал их, совал в мешок.

— Вот еще пара! Еще! — орал Димка.

— Не бойся, мимо мешка не пролетят! — отвечал я, не переставая поглядывать вверх, опасаясь, как бы какая дурная шишка не угодила мне по голове.

Потом Димка спустился вниз и перешел к следующему кедру, который облюбовал сверху. Лезть на верхотуру настала моя очередь. У нас с ним всегда было так: сначала он, потом я... Димка подсадил меня, подал шест. Я залез повыше, уселся в развилке, как в седле, и на всякий случай привязал себя к стволу ремнем.

Когда я устроился и огляделся, у меня дух захватило, до того было хорошо. На все стороны открывался необъятный лесной простор. За логами виднелись еще лога, за горами — еще горы, и так без конца. Самые дальние лога и горы тонули в синей дымке. Отсюда они едва угадывались.

— Ну что ты там? Давай! — поторопил меня Димка.

Я принялся сшибать одну шишку за другой. Димка метался, подбирая их, и громко кричал:

— Молодец, здорово у тебя получается!

Я и сам видел, что получается у меня неплохо, и был горд этим. Позже я не раз убеждался, что удача в любом деле, даже, казалось бы, самом простом и малом, окрыляет человека, удваивает и утраивает его силы.

Минут через двадцать на кедре не осталось ни одной шишки, до которой можно было дотянуться. Я крикнул: «Сторони-ись!» — и сбросил шест на землю. Потом слез и заглянул в мешок. На меня пахнуло крепким кедровым духом. Мешок не лежал, а стоял,— он был полон, что называется, под самую завязку. И шишки все были крупные, спелые, одна к одной.

Так мы по очереди забирались с шестом на кедры и сбивали все шишки, какие только попадались на глаза. Потом стали выбирать поспелее и покрупнее. И лишь после того, как наполнили оба мешка, направились к избушке.

— Здесь бы денька три пожить...— разохотился Димка.

— Давай поживем. Не прогонят же нас эти старатели-золотоискатели!

— Прогнать-то, может быть, и не прогонят... Этот... дядя Коля, видать, свой мужик. Не успели мы как следует познакомиться, а он уже весь нараспашку...

Впереди, за черемуховыми кустами, по стволу поваленного ветром огромного суковатого дерева взад-вперед сновали полосатые бурундуки. Они то отчаянно гонялись друг за другом, то становились на задние лапки и зыркали по сторонам, точно желая убедиться, что им ничто не грозит. Сбросив тяжелый мешок с загорбка, Димка опустился на корточки и стал подкрадываться. Но бурундуки, услыхав подозрительный шорох, на секунду застыли столбиками и — поминай как звали.

— Так за чем же тогда дело? — повторил я свой вопрос.

— Да им вроде бы совсем не хочется, чтобы мы здесь торчали,— ответил Димка.

Я опять подумал, что это, наверное, дезертиры, не иначе, но ничего не сказал. Мы как раз подошли к Ки-татке, надо было перебираться на другой берег, а сделать это с тяжелыми мешками на плечах было не просто. Пришлось искать узкую горловину и прыгать с камня на камень, рискуя в любой момент загреметь и искупаться в ледяной воде.

— Топай, топай, Федя,— услыхали мы, подходя к избушке, голос дяди Коли.

Из-за угла вышел Федор. Он запустил ручищи в Димкин мешок, выбрал пару самых крупных шишек, стал шелушить их и грызть орехи, выплевывая скорлупу себе под ноги.

— А что? Вполне!

Следом за Федором показался, бормоча что-то вполголоса, и дядя Коля.

— Полные мешки, вот это да-а! Молодцы!

— Они и не то могут. Правду я говорю? — подмигнул одним глазом Федор.