— Полпояса, пояс... Стоит ли из-за этого все лето кормить мошкару,— разочаровался Димка.

— Вы, видать, совсем темные люди, а я-то думал...— в свою очередь разочаровался и дядя Коля.— Оставим пояса, они у каждого свои. Возьмем для наглядности ну, например, большую бутылку, ту, что объемом семьсот кубиков. Если насыпать полную, то, знаете, сколько она потянет? Почти пуд, а в пуде, да было бы вам известно, шестнадцать килограммов, вот сколько! — Он значительно прищелкнул языком. Видно, сам разговор о золоте доставлял ему удовольствие.— Не верите? Тогда намойте полную бутылку и взвесьте, чего проще!

Я думал, что дядя Коля нас разыгрывает:

— Да что вы, не может быть!

— А вот и может, может! Вы намойте и взвесьте! Не сейчас, так потом, когда-нибудь... А теперь... Гляньте сюда... Что это такое, по-вашему? — Он показал с виду совсем не золотой, но определенно металлический кругляшок.

— Неужели самородок? — недоверчиво протянул Димка.

— Правильно, молодец! Отвернитесь-ка! — Дядя Коля отошел шага на два.— Золотой самородок между мною и вами. Ищите!

Димка опустился на четвереньки. Я тоже. Галька нагрелась за день и дышала теплом. Дядя Коля стоял рядом, наблюдая за нами. Поиски продолжались минуты три. Наконец Димка нашел. Вернее, нашли мы оба сразу — я и Димка,— но Димка немного опередил меня и взял первым.

— Молодцы. Ну, а теперь пора приниматься за работу. Я останусь здесь. А вы ступайте-ка во-он туда, в тот ложок. Подниметесь вверх, свернете направо и глядите в оба. Тот ложок заповедный, я его напоследок берег. Место глухое, правда, но вы не бойтесь. Идите и смотрите, чуть что — дядя Коля опять показал на ладони самородок, — поклонитесь.— Он помолчал, как бы вспоминая что-то, и тише добавил: — Золото теперь нам ой-как нужно, то есть государству, я так понимаю. Ясно? Ну, ни пуха ни пера!

Димка взял лоток и направился было сразу в ту сторону, куда показал дядя Коля.

— А к черту, к черту? Мы засмеялись:

— К че-ерту-у! — И пошли, ускоряя шаг.

Я и сейчас, много лет спустя, вижу тот ложок. Посередине речонка, чуть уже Малой Китатки. По обеим берегам — дремучие черемуховые заросли, сквозь которые не сразу и продерешься.

Кедров здесь было мало. Зато шишки на них лепились как воробьи — большими стаями. Но мы уже не обращали на шишки никакого внимания. Шли по кромке ручья и не отрываясь смотрели себе под ноги. Видно, старательский азарт передался и нам.

Иногда, подобрав кусок кварца, я обнаруживал в нем желтые вкрапления, показывал Димке:

— Видишь?

— Не слепой...

— Давай раздробим. Интересно, сколько его здесь, золота.

Мы брали два камня и разбивали кварц. Но золота в нем оказывалось настолько мало, что оно разлеталось вместе с осколками. Лишь однажды Димке удалось добыть две-три крупинки. Он подержал их на ладони:

— Первый улов!

Я похлопал Димку по спине:

— Лиха беда начало!

— Конечно...— Он озабоченно пожал плечами и задумался: — А где же мы будет держать эту валюту?

— Давай сюда. У меня есть удобный карман,— сказал я.

— Назначаю тебя казначеем-хранителем,— засмеялся Димка, протягивая мне золотые крупинки.

Я взял их, завернул в черемуховый лист и засунул в задний карман брюк.

Дальше было все то же: узкий порожистый ручей и дремучая глушь кругом. Солнце уже опустилось за вершины деревьев, и из глубины лога потянуло прохладой.

— Слушай, а что мы будем делать, если и вправду найдем большой-большой самородок?

— Сдадим государству,— не задумываясь ответил Димка.

Мне эта мысль не приходила в голову. Я тогда думал о другом. Вот найдем большой-большой самородок, думал я, отнесем его на прииск, там взвесят... «Ну, ребятки,— скажет начальник прииска,— вот вам деньги, вот именные часы и отрез на брюки...» Я воображал, как обрадуется мать, когда увидит на столе кучу новеньких бумажек. Она и отцу на фронт напишет: «Васенька о счастье споткнулся. Пошел в тайгу за кедровыми шишками, а нашел золотой самородок. Деньгами у нас теперь хоть стены оклеивай. И в газетке о нем написали. О Васе и Диме. Они вместе ходили, вдвоем».

— Можно и государству,— сказал я не очень уверенно.

Мы прошли километра два, а то и все три. Горы здесь были повыше и тайга посветлее. Между деревьями пробивалось предзакатное небо. В той стороне шла война. Я вспомнил отца и уже твердо подумал: конечно, государству, тут и гадать нечего. Может быть, на этот самородок, если мы его найдем, купят танк или самолет, на фронте сгодятся.

Я остановился, глядя себе под ноги.

— Что, нашел?

— Нашел,— сказал я, подбирая крупную гальку.