— Тебя все равно поймают, бандит,— снова просипел Димка.

— Это кто же меня поймает? Вы, что ли, с этим придурком дядей Колей? А ну цыц! — Он спокойно приблизился к стоявшему рядом со мной Димке и как-то вяло, лениво, будто нехотя, закатил ему оплеуху.

Меня как током всего пронзило. Сон на перевале, мое предательство во сне и сознание, что именно сейчас я должен доказать, что никогда не предам,— все смешалось в голове, закипело и заклокотало, ища выхода. Не помня себя, я рванулся вперед и налетел на Федьку с кулаками. Тот на какое-то мгновенье остолбенел и уставился на меня удивленным взглядом. Потом, чувствуя, что кулаками Федьку не проймешь, я впился зубами ему в руку.

— Ах ты, стер-рва...— услыхал я рыкающий голос и ощутил острую боль под ложечкой. У меня перехватило дыхание. В тот же миг Федька отшвырнул меня куда-то в сторону, ударом по голове снова свалил вскочившего на ноги Димку и, потирая правой рукой укушенную левую, продолжал: — Передай дяде Коле, что Федька хвостов не любит. Если они с геологом не отстанут, я подкараулю их на узкой тропе и всажу каждому по жакану. Вам тоже не поздоровится, мне терять нечего. Таких, как вы, надо душить в пеленках. А пока, так и быть, живите!— Он втолкнул нас в избушку — сначала Димку, потом меня,— захлопнул дверь и подпер ее слегой.

Мы слышали, как Федька перетряхивает наши рюкзаки. Потом он заглянул в окошко и сказал:

— Спасибо за золотишко, мне оно ой как пригодится,— и зашагал своей дорогой.

— Бандит... Ворюга... Фашист...— кричали мы ему вдогонку и — стыдно признаться — ревели, как маленькие. Ревели не от боли, а от обиды и бессилия.

Федька подпер дверь так крепко, что открыть ее без посторонней помощи нечего было и думать. Поневоле пришлось сидеть и ждать. Какое-то время в дверную щелку проникал свет костра. Потом костер потух и на землю навалилась сплошная темень. Окошко в стене еле-еле угадывалось.

— Митрий!

Мы застучали кулаками в дверь.

Дядя Коля нащупал слегу, отбросил ее и распахнул дверь настежь. Мы с Димкой вышли из избушки. Здесь, на воздухе, было немного светлее. Во всяком случае, мы видели не только звезды, которыми, оказывается, было усеяно все небо, но и силуэты деревьев.

Скула у Димки сильно распухла, ему трудно было говорить, поэтому в первые минуты он только мычал, тянул что-то нечленораздельное. Я тоже какое-то время не мог прийти в себя. Стоял и хлопал глазами.

— Я гляжу, вы, ребятки, с перепугу совсем языка лишились,— затеребил нас дядя Коля.

— Тут лисыс-ся...— наконец обрел дар речи Димка. То и дело хватаясь за щеку, он стал рассказывать

обо всем по порядку. Дядя Коля и Серега стояли, растерянно переглядываясь. Действительно, они искали Федьку вон где, у черта на куличках, а тот в это время спокойно перетряхивал их рюкзаки.

— Ну и ну!— развел руками Серега.

— А ты думал, это хаханьки?— буркнул дядя Коля.— Федьку голыми руками не возьмешь, хитер! Видишь, опять он, собака, обвел нас вокруг пальца.

— Возьмем, куда он денется,— уверенно сказал Серега.— Огонь надо разжечь, посмотрим, что этот бандюга здесь натворил.

Он наломал сушняка, сложил пирамидкой и принялся раздувать еще не погасшие угли. Когда пламя пробудилось, стало шевелиться, а потом и занялось в полную силу, отвоевав у темноты порядочное пространство, Серега опустился на колени и обшарил все кругом. Рюкзаки лежали пустые, смятые. Федька забрал все, что ему приглянулось, остальное раскидал подальше. Остатки съестных припасов, спички, даже кружки и ложки — все исчезло.

Дядя Коля особенно жалел опасную бритву. По его словам, это была какая-то особенная, редкая и дорогая бритва, кажется, немецкой фирмы.

— Зачем тебе бритва? Ты, дядя, и небритый хорош!— злился Серега.

— Я, паря, мечтал, когда ворочусь, то побреюсь, одеколоном побрызгаюсь...

— Это ты можешь сделать и в парикмахерской, не дорого стоит. А Федьке бритва вот так нужна. Ну просто необходима. Когда кончатся патроны, а мы прижмем Федьку к стенке, ему ничего не останется, как перерезать этой бритвой себе горло.

И вдруг Серега в ярости заскрипел зубами. Оказалось, пропали и редкие минералы, с которыми он не расставался вот уже больше месяца, и тетрадки, куда вносил записи. Минералы Федька разбросал, поди сыщи. А тетрадки сунул в костер. Чудом уцелело лишь несколько исписанных листов.

— А это что за библия?— геолог выковырнул из золы «Робинзона Крузо» и «Как закалялась сталь», обуглившиеся сверху.

Дядя Коля мучительно поморщился:

— Такие книги...— Он осторожно, боясь обжечься, взял обе книги и отложил в сторонку. Я открыл «Робинзона Крузо» на середине, пробежал глазами оставшиеся целыми строчки: