– Да, все хорошо.

– А это тот дневник?

– Да.

Синтия инстинктивно вцепилась в него, желая спрятать подальше.

– Такой маленький. – Ник сделал еще шаг и оказался почти рядом с ее плечом. – А это чертеж местности?

У Синтии замерло сердце. Ее рисунок не был предназначен для постороннего глаза, только для нее.

– Предлагаю детально изучить его, но полагаю, что это бессмысленное занятие. Сколько лет было твоему дядюшке в то время? Восемь или девять?

Синтия посмотрела на рисунок. Восемь лет? Какая невоспитанность…

Ник потянулся за бумагой, и Синтия схватила дневник, набросок и сунула их в ящик стола.

– Ему было одиннадцать.

– Слишком молод для художника.

– Ты можешь поставить чашку здесь. Спасибо.

Ланкастер прижал чашку к груди, когда Синтия протянула к ней руку.

– У меня в комнате есть хлеб. Присоединишься ко мне?

– Я очень устала.

Синтия подняла голову и увидела, что Ник смотрит на нее умоляющим взглядом.

– Ну, пожалуйста, пойдем. – Он улыбнулся. – У меня есть вино.

Было похоже, что он избавился от настроения, нахлынувшего на него на побережье. Он снова стал прежним Николасом, и сопротивление было бесполезным.

– Ну, хорошо. У тебя есть вино, а я хочу вина. Поэтому у меня нет причины отказываться.

Синтия прошла за ним следом в комнату, в ту комнату, где она спала прошлой ночью, и внимательно осмотрелась, как будто его вещи могли что-то рассказать о нем.

Таз, от которого все еще шел слабый пар в прохладной комнате. Полотенце, которым он вытирал лицо и шею. Тщательно убранная кровать, на которой не осталось следов ее пребывания. Два бокала для вина на столике, подвинутом ближе к огню, один пустой, а второй – с каплями вина на дне.

– Садись, ты ведь устала, – пригласил Ник.

Синтия заметила, что у него по краснел и уголки глаз.

– Ты тоже устал.

И словно в подтверждение ее слов он опустился на стул сразу, как только села Синтия.

– Признаюсь, что не очень хорошо спал сегодня. Мистические открытия, знаешь ли.

– Допускаю, – улыбнулась она в ответ.

Ну вот, Ник уже заставил ее улыбнуться.

Ланкастер наполнил бокалы вином, и они приступили к трапезе. От горячего супа внутри разлилось приятное тепло. Молчание, царившее в комнате, было в сто раз комфортнее той тишины, в которой они работали несколько часов назад. Когда Ник потянулся за хлебом, внимание Синтии привлекли его пальцы.

Они были длинными и грубоватыми, не такими изысканными, как все остальное в нем. Эти пальцы с хрустом разломили поджаристую булку. В свете камина виднелись золотистые волоски, покрывавшие его кожу. Когда он потянулся через стол, чтобы положить половинку хлеба на ее тарелку, проявился рельеф мышц. Эти крупные пальцы прикасались сегодня к ней, гладили, удерживали ее.

– Спасибо, – только и сумела произнести Синтия.

– Не за что, – тихо ответил он.

Их взгляды встретились. Читает ли он ее мысли? Разделяет ли их? Но его улыбка была чистой и лишенной всяческого намека на флирт.

Сознание вины превратило теплый суп у нее в желудке в раскаленный уголь. Ник принадлежит другой женщине.

– Как поживает твоя семья? – неожиданно громко поинтересовалась Синтия.

– Хорошо.

Ланкастер ни слова к этому не добавил.

– Я очень сожалела, когда узнала о твоем отце. Он был хорошим добрым человеком.

На его лице промелькнула улыбка.

– Да, он был замечательным человеком.

Ник взял свой бокал и отодвинул полупустую тарелку. Через несколько секунд его бокал был пуст, и он снова наполнил его до краев.

– Добрым, – добавил он с кривоватой улыбкой.

– Наверное, ты скучаешь по нему.

– Думаю, да. Это было очень давно.

Давно? Его отец умер всего лишь два года назад. Она откусила хлеба, чтобы скрыть свое изумление. Он всегда был так близок к отцу, такому же теплому и дружелюбному человеку, как и сам Ник. Видимо, из-за скорби эти два года показались ему целой вечностью.

Но Ник смотрел куда-то в пространство, как будто боль потери давно притупилась. Это было очень давно.

Он выпил еще один бокал вина. Смущение девушки усилилось.

– Разве ты не голоден?

– Я хочу еще раз извиниться. – Ланкастер поставил бокал и наклонился вперед. – За то, что произошло раньше. За все.

– Все в порядке.

– Нет… Я должен объяснить. Или попытаться сделать это. Просто… Женщины в Лондоне… Они не такие как ты, Син.

Ее ложка громко стукнула о чашку с супом, и она положила ее на стол. Неужели он думал, что она об этом не знает?

– Они более… практичные и земные.

– Я уверена, что так и должно быть, – произнесла она.