– Где тебе больно? – кричала Синтия.

– Просто… Просто лишился сознания от удара ветра, – смог произнести Николас.

– О Господи, ты уверен?

– Да.

Либо это, либо его позвоночник сломался как щепка для растопки камина. Но скоро они это узнают.

Синтия застыла на мгновение, тихая и невозмутимая, а потом рухнула на него, как кукла, у которой подрезали веревочки. Ее голова лежала у него на груди, а руки обхватили его плечи. Он ждал паники, но шли секунды, и все было тихо. Ланкастер захотел обнять ее, и у него получилось.

– Спасибо, Господи, – выдохнула Синтия.

Да. Спасибо, Господи. Он прижал ее к груди и поразился, что чувствует ее вес. Он обхватил рукой ее голову, волосы скользили под пальцами. Ее руки нежно поглаживали плечи Ланкастера.

Он закрыл глаза, чтобы скрыть слезы.

– Ты был прав, – пробормотала Синтия. – Нам не надо было лезть туда. Прости.

– У тебя все отлично получилось.

– Но мы команда, – ответила она, вызвав на его лице улыбку. – Ой, прости, – она резко отшатнулась от него, – мне нельзя было так наваливаться на тебя!

– Нет, пожалуйста, не уходи.

– Так лучше? – Синтия легла на песок рядом с ним.

Нет. Теперь ему было одиноко и холодно, как было всегда. Его пальцы вместо Синтии вцепились в песок, а еще большой комок песка, казалось, застрял в горле. Он не мог ни говорить, ни проглотить его.

Несколько минут прошло в полной тишине. В его тело возвращалась реальная жизнь, но он не двигался.

– Ты теперь так коротко носишь волосы, – пробормотала Синтия.

– Надо следить за модой, – солгал Ланкастер, выдавив самодовольную улыбку, и тень прошлого мгновенно напомнила о себе: рука, жестоко вцепившаяся в волосы.

– Конечно.

Ее голос дрожал от изумления. Он взмыл над ним, стряхнув с него остатки вялости.

– Ладно. – У него заныли мышцы, когда он приподнялся на локтях. – Возвращаемся к поискам.

– Не будь идиотом, – Синтия села. – Мы идем домой.

Ланкастер открыл рот, чтобы запротестовать. Он мужчина, в конце концов, и сгорает от нетерпения продемонстрировать силу духа. Ничто, кроме смерти, не сможет остановить зверя, такого же мужественного, как он.

– Давай пойдем домой, Ник, – повторила Синтия.

И это прозвучало как иллюзия. Как приглашение вернуться туда, где ему хотелось быть.

– Ладно, – согласился он, – пойдем домой.

Он встал на ноги и порадовался, что не стал настаивать на своем и подчинился Синтии. Ноги были ватными и с трудом слушались, несмотря на все его мужество. Но он заставит их работать, ведь они с Синтией идут домой.

Тепло кухни окутало дрожащее тело Синтии, и она чувствовала себя словно в коконе из шерстяных одеял. Или как будто Ник уговорил ее выпить с ним стаканчик виски.

Возвращение домой совпало с приливом, и внезапно накатившая волна намочила юбки Синтии.

Она невольно вздрогнула, вспомнив о ледяной воде, и Ник наполнил ее бокал. Это движение привлекло внимание девушки к голым рукам Ланкастера. Соблюдение формальностей в виде сюртука вряд ли было уместно – им предстояло не что иное, как банная вечеринка.

– Я настаиваю, чтобы ты шла первой, – сказал Ник.

– Чепуха. Тебе нужно погреть спину, чтобы снять боль.

– С моей спиной все в порядке, спасибо. Я вообще не стану даже окунаться, если ты не пойдешь в ванну первая. Я же, прежде всего, рыцарь. Ты замерзла. И голову тебе надо помыть.

Ее рука взметнулась к волосам, которые слиплись и стали жесткими от морской соли.

– Дурак ты, а не рыцарь.

– Синтия Мерриторп! – Миссис Пелл появилась из коридора как джинн из бутылки, держа в руках стопку белья. – Ты не могла бы перестать выкрикивать каждое браное слово, которое заскакивает тебе в голову?

– Отвратительно, – подтвердил Ник.

Синтия пнула его ногой по голени и была разочарована, когда Ник только как ангел улыбнулся экономке.

– Миссис Пелл, а вы не могли бы заодно вылить воду? Нет смысла греть так много воды. – Синтия насмешливо посмотрела на парящую ванну. – Я сама предпочитаю холодную воду. Закаляет кожу.

– А мы в Лондоне предпочитаем кожу с блеском и гладкую, как детская попка.

– А мне казалось – как лошадиный зад, – удивленно подняла бровь Син.

Играя единственному зрителю в лице миссис Пелл, Ник приложил руку к груди, где билось сердце, и притворился, что умирает в конвульсиях.

– Вы оба невыносимы, – пожаловалась миссис Пелл и наклонилась над огнем, чтобы проверить температуру воды в чане.

Когда она потянулась к крючку, Ланкастер вскочил и забрал у нее чан, подхватив тряпку, свисавшую у нее с фартука.