— Я сам ее положу, — без эмоций сказал Фима. — Тебе не надо смотреть на них, док. Не слишком приятное зрелище.

— А ты?

— До проекта я работал санитаром в морге. Всякого насмотрелся. Вот только не думал, что увижу любимую женщину со снятым скальпом.

— Так ты…

— Не цепляйся к словам. Мы с ней спали три часа назад. Неужели ты думаешь, что я откажу ей в столь малой любезности — не назову напоследок любимой?

Он бережно подхватил мертвое тело и понес к бунгало. Длинные волосы касались земли. Держались они на тонкой полоске кожи. Мне опять стало не по себе.

— Март, ты как? — я коснулся поникшего плеча.

— Никак, — сглотнул Март, глядя вслед Фиме. — Почему он может ее нести, а я нет? Почему? Почему я не могу прикоснуться к ней — ведь я любил ее, а сейчас будто и не она вовсе. Док, почему?

— Не думай сейчас об этом. Лучше помоги Инге.

Он кивнул и обнял экс-подругу и — по совместительству — экс-соперницу. Смерть, действительно, примиряет даже самых лютых врагов. Инстинкт самосохранения делает больше — заставляет бороться.

— Соберите всех! — сказал я. — Отныне мы держимся вместе.

Я чувствовал себя героем Агаты Кристи, начитавшейся на ночь Стивена Кинга. Старушка явно сбрендила и теперь лепила то, чего никогда не происходит в жизни. По правде, мне никогда не нравились ее книги. Чего не скажешь о Стивене Кинге. Прежде чем кого-то убить мистер Кинг садился и писал очередной триллер. В процессе творчества желание убийства проходило, мир получал очередной шедевр, а потенциальная жертва — небольшую отсрочку. Потом жертву все равно убивали, но кто сказал, что это был мистер Кинг?! Однако в нашем случае все обстояло не так уж гладко: убийца явно не отличался литературными наклонностями, но если уж принимал решение кого-то отправить в мир иной, то с блеском воплощал задуманное.

— Выхода у нас нет, — сказал я, когда все участники собрались возле корпуса. Луша пришла последней, и мне почему-то захотелось спросить, есть ли у нее алиби на последние два часа. В поисках она не принимала участия. — Придется разделиться на две группы: одна пойдет искать помощь, другая останется здесь.

— Зачем?

— Ждать помощи. Вполне возможно, что герр Мордашев или пришлет сюда кого-нибудь, или сам явится. Но что-то я не верю в подобное чудо: нас третий день «завтраками» кормят.

— Точно. Скорее небо на землю упадет, — флегматично отозвался Четвертаков. — Мы уже — отработанный материал, и никому не нужны.

— Если нас здесь оставили, значит, нужно сидеть и ждать здесь, — нехотя отозвалась Луша. — Дэн, выпей воды, ты весь вспотел.

Я взял бутылку питьевой воды и осушил ее до дна. У воды был странный — горьковатый — привкус, но в тот момент я не обратил на это внимания.

— Здесь намного безопасней, чем в лесу, — упорствовала Луша.

— За исключением того, что среди нас маньяк.

Последовали бурные и продолжительные возражения. Наличие маньяка никто признавать не хотел. По крайней мере, вслух. Все убийства они по-прежнему собирались свалить на виртуального мозгоеда. Снятый скальп — лишнее тому подтверждение. Мозгоед перешел к действиям. Про остальные жертвы в пылу дискуссии все как-то позабыли.

— Хватит орать! — заорал я. — Надо как-то добраться до Москвы!

Они вяло кивнули в ответ. Просто стадо баранов, и только. Вот этого я совершенно не понимал! Какой смысл сидеть и ждать, пока нас всех здесь не перережут?!

Со мною согласились только трое — Март, Инга и Фима. Причину, думаю, объяснять не надо. Знать, что тело любимой лежит в мертвецкой — лучше уйти в неизвестность. Так легче. Остальные заняли выжидающую позицию.

— Может, ничего и не случится, — Злата прижалась к Бобу. — Алиса сама виновата. Не надо было по лесу гулять. Тоже мне Красная шапочка нашлась!

— Да как ты смеешь!

Инга вскочила, но Март ее удержал:

— Не надо, Ингуш, Чудова все равно ничего не поймет. Если бог не дал человеку ума, то уже никто не поможет. Док, — он посмотрел на меня. — Когда мы выходим?

— Завтра утром. На ночь выдвигаться бессмысленно. Да и собраться нужно.

— У кого-нибудь есть опыт лесных прогулок? — некстати спросил Фима. — Не заблудимся?

Опыта не было. Но меня это не остановило:

— Вы как хотите, но я здесь не останусь. Тех, кто хочет пойти со мной, я жду завтра утром на этом месте.

Меня проводили молчанием.

Ну, и шут с вами! Если так, то завтра сам уйду. Один. Если Зарецкий здесь в ноябре выжил, то и я смогу позаботиться о себе. Тем более, на дворе июль.