Они спорили до хрипоты. Я лежал на кровати в темноте и прислушивался к тому, что происходило за раскрытым окном. Влажная душная ночь не давала заснуть. Кто же из них убийца? Несмотря на смерть Алисы, я по-прежнему не снимал подозрений с Инги и Марта. У каждого был свой мотив, чтобы расправится с ветреной красавицей. Другое дело, что я не мог представить утонченного Марта, снимающего скальп с головы своей любимой. Что же касается Инги, то ее горе было искренним и неподдельным. Впрочем, история знает немало примеров, когда убийца разыгрывал целое представление возле своей жертвы.

Но зачем? Зачем убивать, если шоу фактически закончилось?! Бегство Гоши — лишнее тому подтверждение. Шоу больше нет. Каждый предоставлен сам себе. Настораживал меня и список жертв: Паша, Стася, Олег, Полина, Тигран, Вета, Даша и Алиса. Из всех них только Алиса имела реальный шанс завоевать главный приз. Зачем тогда убивать остальных? Или дело не в главном призе?

Я вдруг вспомнил о схожих порезах на руках Даши, Алисы и Инги. Может быть, отгадку надо искать здесь? Инга! Ее нужно найти! Ей грозит опасность! Теперь я точно знаю!

Я попытался подняться, и с ужасом обнаружил, что ноги не подчиняются. Я их не чувствовал. Попробовал поднять руки. С тем же результатом! Ручки мои, ау! Что с вами?

Страх комком встал в горле. Позвать на помощь? Язык пластилиновой лепешкой лежал в пересохшем рту. Перед глазами все плыло. И вроде не пил сегодня. По крайней мере, не больше обычного. Если только не считать воды…

Вода! И Луша, протягивающая бутылку. Неужели отравили? Более нелепой ситуации и представить себе невозможно.

— Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь, — прошелестел чей-то голос. — Столько мыслей, что можно потеряться. Непорядок! Хочешь, посмотрим, что у тебя в голове? Разложим по полочкам…

Кто здесь?

Я рефлекторно дернулся: тело опутали прочные нити. Что за шутки, черт возьми!

Грудь обожгло. Я сначала даже не понял — огонь или лед. Кажется, лед. Паленым вроде пока не пахнет. Но, с другой стороны, и нос отказал — запахов совершенно не чувствую. Интересный яд…

— Боишься? — прошелестел тот же голос над ухом. — Меня все боятся. Я все время среди вас. Так интересно… Люди такие странные, думают, переживают, но ничего не делают. Я хочу в тебя забраться, но мне нужно разрешение… Я вежливый, без разрешения не могу…

Из горла вырвался протестующий хрип, на большее я оказался неспособен.

— Спасибо! Я знал, ты мне не откажешь. Не дергайся, просто приготовься — будет очень больно.

Я почувствовал, как что-то длинное, скользкое и холодное скользит по плечу. Вот оно неловко коснулось мочки уха и застыло на секунду, принюхиваясь и прислушиваясь, все ли спокойно. Затем свернулось острой пружиной, готовясь к прыжку.

Мир взорвался болью! Раскаленный стержень медленно протискивался сквозь ушную раковину. Я корчился от боли, хотел кричать, но не мог.

— Дыши глубже! — посоветовал кто-то внутри меня. — Дыши, черт тебя дери, иначе умрешь! Дыши!

Я послушно вздохнул. Голову обхватил раскаленный обруч, в висках пульсировала раскаленная лава.

Как больно!

— Как вкусно! — прорычал кто-то во мне. — Обожаю интеллектуалов!

Дальше ничего не помню.

— Эй, док, с тобой все в порядке?

Я с трудом открыл глаза.

Голова гудела. Во рту хрустел кислый песок.

— Док, ты чего? Ты… — Надо мной навис растерянный Фима. — У тебя вся подушка в крови.

— Все нормально, — прохрипел я, сев на кровать. — Уже встаю. Вот встал уже. Который час?

— Десять почти. Мы тебя сорок минут уже дожидаемся внизу, а ты дрыхнешь… — Фима как-то странно смотрел на меня.

— Дайте мне еще полчаса.

Он явно хотел еще что-то сказать, но промолчал. Махнул рукой и вышел.

В ванной комнате я сунул голову под холодную воду и стоял так с минуту. Стало легче. Но когда взглянул на себя в зеркало, то ужаснулся — под глазами залегли красно-синюшные круги, зрачки расширены, белки глаз красны от лопнувших сосудов. С волос стекали холодные капли воды.

Я провел по голове рукой, приподнял волосы и прикоснулся к левому уху, едва не заорав от ужаса — мочка была изжевана и висела лохмотьями. Я сунул палец в ухо и чуть не оцарапался — внутри была застывшая корка крови. У девчонок были ватные палочки. Где же они? А, вот! Морщась от брезгливости, я намочил палочку и аккуратно ввел в собственное ухо. Есть! Там действительно что-то было… Теперь осталось только подцепить и вытащить. А-а-а! Я недоуменно уставился на то, что еще секунду назад было в моем ухе — кусок мокрого склизкого мха. Гадость какая!