Шрифт:
— Облачность над Атлантикой ослабевает, ночью Шотландия откроется, — генерал предвосхитил вертевшийся на языке у Овсянникова вопрос.
Подполковник скосил глаза в сторону окна. Дождь не утихает. Небо клубится серой, непроглядной твердью туч. Хорошо хоть грозы нет.— А как садиться будем, товарищ генерал-майор? — невинным голосом полюбопытствовал Овсянников.
— Не дрейфь, подполковник. Тучи над континентом к утру развеет.
— Насколько можно доверять прогнозу? — уверенный тон комдива неожиданно задел определенные струнки в душе Овсянникова, у него сработала природная, порой переходящая черту осторожность.
На том конце провода тихо выматерились.— Что за шутки?! — зарычал Семенов. — Немедленно готовить машины к вылету. Самоваров уже бомбы подвешивает, — речь шла о командире 11-го авиаполка.
— Моим людям придется возвращаться над морем, на поврежденных машинах, кому-то выдастся тянуть на одном моторе. — Овсянников упрямо гнул свое. — Мои люди должны знать, что на аэродроме их примут; взлетев, они должны приземлиться. Туманов, выгляни в окно, — Иван Маркович кивнул дежурному офицеру, предусмотрительно прикрыв трубку ладонью.
— Ты меня слышишь? — хрипело в трубке. — Метеорологи обещают погоду. Удар по Глазго и Эдинбургу утвержден. Это приказ.
— Кто с нами работает?
— Пятый флот. В налете задействованы немецкие бомбардировщики с норвежских аэродромов, наша дивизия бомбит Глазго. Работай, подполковник, в 19.00 доложишь.
Овсянников еще минуту прижимал трубку к уху, вслушиваясь в гудки. И какого чёрта его дернуло спорить с начальством? Все равно ничего не добился, а на заметку попал. Семенов любит смелых, но не любит строптивых. Овсянников закурил. Дела у нас, как сажа бела. На небе ни одного просвета. Нижняя граница облачности 200 метров. Чтобы найти аэродром, придется снижаться почти до земли. Ночью это просто опасно. Можно не заметить, как просядешь еще ниже, затянет в нисходящий поток — и все. На приборы на такой высоте надежды нет, если видимость ноль. Маршрут до цели командира полка не беспокоил. Погода благоприятствует. С земли самолеты не разглядеть; если англичане и засекут группу случайно уцелевшим наземным или корабельным радаром, навести истребители они не смогут. Над целью, конечно, будет жарко. Как выяснилось, немецкая пропаганда блефовала, хвастливым заверениям Геринга грош цена. Англичане не только яростно обороняли южную Англию, не только сумели на равных противостоять асам люфтваффе, но и не ослабили север страны. И Манчестер, и Шотландию до сих пор прикрывают не менее дюжины истребительных эскадрилий. С другой стороны, ночь и облачность помогут отбиться или спрятаться от «Харикейнов». Куда хуже зенитный огонь. Важные объекты противник прикрывает десятками стволов. Основные потери планировались именно от зенитного огня. Затем возвращение домой на израненных, прошитых осколками и снарядами машинах. И придется гадать: откроют аэродром или нет? А вдруг над континентом сплошная облачность, и придется искать площадку буквально на ощупь. Куда ни кинь — все упирается в погоду. «А может, обойдется? Может, в штаб придет новая метеосводка, и вылет отменят?» — свербило в голове. Человек всегда надеется на лучшее. Но сегодня рассчитывать можно было только на чудо.— Лейтенант Туманов, вызовите Савинцева, Чернова, инженера полка и комэсков, — обреченным тоном произнес Овсянников.
— А погода, товарищ подполковник?
— Погоду нам обещают, — Иван Маркович вложил в слово «обещают» всю накопившуюся за время разговора злость, всю боязнь погубить людей.
Через четверть часа раздался новый звонок. На этот раз Семенов звонил только для того, чтобы уточнить цель удара. Полку Овсянникова выпало бомбить механический завод на юго-западной окраине Глазго. За весь разговор комдив ни единым словом не обмолвился о недавнем споре, как будто его и не было. О возможности отмены вылета тоже, разумеется, ни слова, ни намека. Аэродром оживал. Техники освобождали самолеты от маскировочных сетей и выкатывали машины из капониров. Четыре бензозаправщика курсировали между стоянками и хранилищем на северной окраине воздушной базы. Оружейники пополняли запасы пулеметных лент и тянули тележки с бомбами. На этот вылет Овсянников строжайше запретил перегружать машины. Всем по одной тонне, согласно техническому формуляру. Рядовым летчикам подвешивали по десять «соток» в бомбоотсеки. Командиры эскадрилий и звеньев брали по одной ФАБ-500 и две ФАБ-250. Экипажи получили приказ отдыхать до семи часов вечера, за пределы аэродрома не отлучаться. Распоряжение несуразно излишнее — все равно за шлагбаум без увольнительных документов не выйти. К шести вечера из Ла Буржа вернулась полуторка с отпросившимися сегодня утром бойцами. К радости Овсянникова, прибыли все, самовольщиков не было. Никто в городе не застрял, уповая на нелетную погоду. Правда, еще через две минуты чувство удовлетворения сменилось разочарованием. Бдительный Абрамов учуял источаемое лейтенантами Сидориным и Кондратенко специфическое благоухание. Летчики не рассчитали свои силы, дегустируя вина в недорогом кафе. Что ж, нерешаемых проблем нет, незаменимых людей тоже. Взбешенный такой безалаберностью Чернов отправил обоих провинившихся под арест на трое суток, а их самолеты передал безлошадным экипажам. Увы, таких в полку было больше, чем надо. Надо ли говорить, что Овсянников не стал подрывать авторитет заместителя своим вмешательством, наоборот, добавил штрафникам еще по двое суток ареста от себя лично. Ровно в 19.00 Иван Маркович позвонил в штаб и Попросил к телефону Семенова.— Товарищ генерал-майор, двадцать один экипаж к вылету готов. Машины подготовлены, заправлены, бомбы подвешены.
— Молодцом! А еще боялся, прям как школьница на сеновале, — подколол Семенов. Плоские вульгарные шутки были у комдива признаком хорошего настроения.
— Как с погодой в районе цели и на обратном маршруте? — не удержался Овсянников, сдаваться просто так он не собирался.
— Сводка трижды проверена. Немцы народ пунктуальный.
— А если?
— Подполковник, моего приказа тебе достаточно?
— Слушаюсь! — стиснув зубы, Овсянников громко, так, чтобы в трубке было слышно, распорядился: — Дежурный офицер, запишите в журнал.
— Страхуешься? — жестко произнес комдив. — Кто командует группой?
— Я. Сам поведу экипажи.
— Хорошо. Пусть ответственный за аэродром ждет приказ на вылет.
Дождь к этому времени прекратился. На западе сквозь разрывы в облаках блеснуло ярко-красное вечернее солнышко. Лужи и капли дождя на траве заискрились россыпями солнечных зайчиков. Глядишь — так Семенов окажется прав. Впрочем, это к лучшему. Несмотря на риск попасть в опалу и забыть о продвижении по службе, Иван Овсянников искренне надеялся на удачу командира дивизии. Боевой приказ пришел не через час, а через полчаса. Видимо, новая метеосводка раскрутила тяжелый маховик управленческого механизма 5-го воздушного флота люфтваффе. Рикошетом подтолкнули и штаб советской 22-й дальнебомбардировочной дивизии. Массированный удар по Глазго и Эдинбургу наносится армадой в 120 бомбардировщиков. Вылет в 21.20. Маршрут советских «ДБ-3» пролегает над Францией до западного берега залива Сен-Мало. Корнуолл проходим с истребительным эскортом. Проводив бомбардировщики, «Мессершмитты» занимаются свободной охотой и штурмом вражеских аэродромов, а мы идем дальше. Англию обходим с запада, часть маршрута пролегает над Ирландией, но у Ольстера слабая ПВО. Над полуостровом Кинтайр рекомендуется уточнить свое местоположение, восстановить ориентацию. Затем поворот на Глазго. Вперед вырываются три осветителя цели, остальные бомбардировщики подтягиваются через 3–4 минуты. Отбомбившись, рекомендуется сразу же набрать высоту 8–9 тысяч метров и идти точно на восток, ориентируясь на пожары в районе Эдинбурга. Обратный маршрут пролегает над Северным морем. Маршрут проработан и расписан по минутам, сразу видна четкая работа штабных. Но вот с направлением отхода после удара и Овсянников, и Савинцев были в корне не согласны. Вся английская ПВО будет напоминать разворошенное осиное гнездо. Прожектора обшаривают небо. Радиолокаторы просвечивают горизонт невидимыми щупальцами радиоволн. Над городом стаи истребителей. Появившуюся с запада группу бомбардировщиков англичане примут за вторую волну и полезут в драку. Пилоты вражеских истребителей будут очень злыми, раздосадованными провороненным ударом по порту и заводскому району. Лучше всего обойти Эдинбург с юга или севера над горами. И тем более не стоит ориентироваться на пожары. Опасное это дело — лезть в волчью пасть. Если кому-то надо уточнить результат бомбардировки, пусть посылают на следующую ночь высотный разведчик. У одиночного самолета больше шансов спрятаться за облаками, раствориться в ночи и уйти от истребителей.— Командир, как я понял, маршрут рекомендательный, — заметил Савинцев.
— Будем ориентироваться на обстоятельства, — в тон ему ответил Овсянников. — Мы пойдем южнее, через Вулер.
Общее построение командир полка назначил на 20.45. Коротко поставить задачу. Довести до сведения штурманов маршрут с указанием реперных точек. Дать рекомендации по выходу из огненных клещей зениток. Напоследок Овсянников посоветовал летчикам на обратном маршруте держать крейсерскую скорость с минимальным расходом горючего. Это на случай, если аэродром окажется закрытым и придется искать запасной. Наконец прозвучала команда: