— Это ничего не значит. Мой муж — вежливый человек, если бы к нему пришли гости, он не стал бы держать их на пороге.

— Дура! — не выдержала Соня.

— Я уже слышала, как вы, девушка, можете устраивать скандалы.

— Кретинка! Бывают же такие дуры!

Тут Леонидов не выдержал. Выскочил из дома и понесся туда, где разгорался скандал. Как только Соня его заметила, с откровенным возмущением спросил:

— Слушай, когда ты, наконец, оставишь нас в покое?

— Вот и наш коммерческий директор! Наш с вами общий возлюбленный, Александра, не знаю уж, как ваше отчество. Ну что, Леша, поделись со своей женой подробностями наших интимных отношений.

— У вас наследственная семейная фантазия, что у покойного писателя, что у тебя. Саша, иди в дом, я скажу девушке два слова на прощанье.

— Можешь при мне, я знакома с ненормативной лексикой.

— Нет, ты, пожалуйста, иди.

Саша пожала плечами и ушла. Соня злорадно улыбалась:

— Ну, как? Будешь еще лезть не в свое дело?

— Буду! И еще активнее, чем раньше!

— Ах, та-ак? Я забыла твоей Сашеньке про Надю рассказать, которую ты иногда подвозишь!

— Между прочим, если тебе не знаком этот факт, твой драгоценный Паша был ее любовником. — Леонидов здорово разозлился. — И был от нее без ума. Не избегал ее, как тебя, а, напротив. Она, похоже, всех мужиков у тебя увела? Ох и девушка, далеко тебе до нее, роковая ты наша! Неотразимая!

— Вранье! — закричала Соня. На глазах у нее выступили злые слезы. — Паша никого, кроме меня, не любил! Он просто не мог на мне жениться, потому что я двоюродная сестра!

— Да что ты? Он в тебе просто разочаровался. Ты подумай об этом на досуге, полезно. А к моему дому и к моей машине больше не подходи, тем более, к моей жене. Жене, поняла? Это только такая молодая дурочка, как ты может вообразить, что достаточно переспать с мужчиной, и он тут же разведется и женится на ней. Да тобой просто вее пользуются, а ты дурочка, вообразила, что никто не может устоять.

— Врешь! Ты нарочно врешь, чтобы жена слышала! Я поняла!

— Ничего ты не поняла, подрасти сначала.

— Ну, я тебе еще устрою! — мстительно сказала Соня, — Времена, когда моральный облик члена коллектива обсуждался на товарищеских судах, давно прошли, ты их не застала. Можешь подать жалобу в народный суд или обратиться в местную партийную ячейку, в доме напротив как раз бывшие коммунисты живут. — Алексей кивнул на бревенчатый дом под железной крышей.

— Ну я тебе„. Запомнишь ты меня!

Соня кинулась в дом. Услышав, как хлопнула дверь, Алексей с удовлетворением кивнул. А ведь Клишин его предупредил! Жаль только, эта часть записей поздно попала в руки.

Когда он вернулся в дом, Саша сидела на диване и плакала.

— Саша, ты что? Ты так, достойно с ней держалась, я даже не ожидал. Вежливо, корректно. И очень умно.

— Обними, меня всю трясет, — попросила Саша.

Он сел на диван, рядом, крепко ее обнял. Саша несколько раз подряд спросила:

— Она врет, да? Врет?

— Конечно, врет!

— И ничего у вас не было?

— Конечно не было!

— И Нади не было?

— Надя была. Она племянница одной моей знакомой, которая заказала на фирме компьютер, я отвез его к ним домой и помог подключить. Это очень хорошая девушка, я вас обязательно познакомлю.

Саша почти успокоилась, перестала дрожать, некоторое время они сидели на диване, обнявшись. Вдруг за окном раздался длинный гудок. Потом еще один. И еще.

Саша вздрогнула и отстранилась.

— Что это? — спросил Алексей.

— Автолавка приехала, хлеб привозят из райцентра, ну и продукты кое-какие. Я всегда туда хожу. Там весело.

— Надо нам что-нибудь купить? Хлеба свежего?

— Да вроде бы все есть…

— Я тоже хочу, чтобы было весело! — решительно сказал он и поднялся с дивана. — Пойду куплю хлеба.

— Заодно купи и подсолнечного масла. Без холестерина. Деньги в кошельке. Кошелек на комоде.

— Ну на хлеб и подсолнечное масло у меня хватит.

Честно сказать, он надеялся, что в автолавке будет пиво. Общение с юными истеричками изматывает, как ничто другое. Леонидов нашел в кармане пиджака портмоне, схватил сумку и вышел из дома.

Машина стояла у колодца, центра Петушковской Вселенной. Это была обычная «Газель», из которой двое мужчин выгружали картонные коробки. К машине вереницей тянулись люди с сумками в руках. Жара уже была не такой изнуряющей, как в полдень, но они все равно были похожи на вареных раков — красные, распаренные.

Алексей оглядел сгрудившихся у «Газели» особей человеческих и ему в самом деле стало весело. Рядом стояла дама в модной соломенной шляпе и длинной юбке, с увядающим листком подорожника на носу и в старом полинявшем купальнике вместо верхней части туалета. Мужчина в спортивных трусах и почему-то в подтяжках на голое тело внимательно смотрел, как из «Газели» выгружают пиво. Бабулька лет семидесяти в подростковых шортах и тельняшке пересчитывала мелочь, лежащую на сухой ладошке. Полуголые дети заглядывали за спину продавщице и орали не своим голосом: