Вор осторожно попробовал закуску. Ему она скорее понравилась, то ли из-за необычности, то ли просто с голодухи, и Жар подвинул мисочку к себе.

– Хорошо тебе… – уныло протянула девушка, чувствуя себя овечкой среди волков – перекрашенной в серый цвет, но не решающейся подать голос из страха быть тут же сожранной.

– Привыкнешь, – повторил саврянин. – Я же привык.

– Это ж ты!

Такая искренняя вера в его бесстрашие здорово позабавила Алька.

– Мне тоже было семнадцать лет, когда я очутился в чужой стране без денег и в полном одиночестве.

– А почему ты в саврянскую Пристань не пошел? – заинтересовался Жар.

– Дед меня живо бы оттуда вытащил. А на ринтарские у него влияния не было.

– Ой, – после недолгого раздумья осенило девушку, – поэтому и он к нам перебрался? Чтобы не повлияли?

– Скорее чтобы полностью изменить свою жизнь. Просто выкинуть из нее какую-то часть слишком сложно.

– Как руку из-за больного пальца отрубить? – хмыкнул вор.

– При заражении крови это лучший выход.

Разговор прервал кормилец, поставивший перед Рыской миску с супом, а перед Альком огромную тарелку с… травой. Ну правда, с травой! Одни листочки как подорожник, другие на одуванчиковые похожи, сверху семечками посыпано и заправлено чем-то прозрачным, но не маслом – запах кислый, коричневатое.

– Ты будешь это есть? – на всякий случай уточнил Жар, тыча пальцем в темно-зеленый ворох.

– Конечно. – Саврянин так алчно поглядел в тарелку, словно на ней лежала по меньшей мере фаршированная утка.

– А оно вообще съедобное?

– Это салат, – уничижительно сообщил Альк, накалывая на вилку стопку листвы. Повозил ею по дну тарелки, подбирая заправку, и отправил в рот. Демонстративно зажмурился от удовольствия.

– Я знаю, что такое салат, – обиделась Рыска. – Он со сметаной, укропом, огурцами и вареными яйцами. А тут голые сорняки!

– Тут витамины, балда! Они полезные.

Вор продолжал недоверчиво разглядывать «салат», словно опасаясь, что тот может прыгнуть на него через весь стол.

– Да уж, как полезут – до сортира добежать не успеешь.

– И помогают поддерживать тело в хорошей форме, – с нажимом продолжал Альк, взглядом намекая, что Жарова фигура далека от идеала.

– Хочешь сказать, в форме доски?

Рыска фыркнула. Саврянин поставил кулак с пустой вилкой на стол, недобро глядя на вора и похрустывая загадочными «витаминами». Ожидать, пока он прожует и примется за кого-то другого, было жутковато, и Жар поспешно уточнил:

– А чего? Я и не спорю! У доски очень хорошая форма, полезная! Лавку там сколотить или свиное корыто…

«Теперь они еще фигурами мериться будут!» – обреченно подумала Рыска, утягивая с Альковой тарелки один из листиков. Трава и трава. Сочная. А это, прозрачное, вроде уксуса, только с привкусом жженого леденца. По весне, может, и сошло бы с голодухи.

Но тут, к счастью, Жару принесли его заказ, и вор оставил извращенный саврянский вкус в покое – набивать собственный живот было куда интереснее.

Местная еда оказалась вполне съедобной, отличаясь, по большому счету, только привкусом незнакомых приправ. Или Альк специально заказал для Рыски что-то похожее на ринтарскую кухню.

– Это ты мне никак бобровые головы простить не можешь? – Девушка подняла за кончик длинный хвост, то ли свиной, то ли говяжий.

– Положи, это нам к пиву! – Альк отодвинул от нее тарелку. – Твои оладьи сейчас принесут.

– А головы-то чем хуже были?

– Так то ж головы, а это хвосты!

Рыска отчаялась понять саврянские обычаи.

Рассиживаться в кормильне приятели не стали: выдув по две кружки пива и приговорив закуску, потребовали расчет. Ринтарским деньгам хозяин не удивился – приграничье, они тут чуть ли не наравне с местными ходят, – но посчитал как семь к шести.

– Обождите чуток, господин, скажу девчонке, чтоб ваших коров привела, – попросил он Алька.

– Сами заберем. – Саврянин встал, жестом поманив спутников за собой.

– А чего отказался? – спросил Жар уже на улице. Идти пешком с набитым животом было лень.

– Деньги поменяем. В коровниках самый выгодный курс дают.

– Денег-то тех… – с намеком вздохнул Жар. На одежду для бала ушла большая часть их сбережений, и если платье еще можно было продать, то разодранный о кусты камзол годился только для дороги. Хоть Рыска его на привале и заштопала.

– Это уже твои проблемы.

– Почему?

– А чей гонец?

– А чья Исечка?

– Хватит, а? – взмолилась Рыска. – Все общее, не ругайтесь!

Поев и отдохнув, девушка немного успокоилась, хотя все равно продолжала держаться поближе к Альку – к тихой ревности Жара.