Последние три дня я с ужасом ждал этого момента, но сейчас, когда он наконец настал, не испытывал ни страха, ни злости. Я чувствовал лишь страшную усталость.

– Чего тебе, Лу? – вздохнув, спросил я. Я знал, что он наверняка попросит именно то, что я не смогу ему дать.

– Мне нужно немного денег, Хэнк.

Вот и все, что он сказал. Не было ни угроз, ни упоминаний о Педерсоне или Джекобе, но я чувствовал, что их имена витают в воздухе, я словно улавливал их аромат.

– Я уже сказал тебе… – начал было я, но он, резко взмахнув рукой, оборвал меня:

– Я не об этом прошу. Дай мне хотя бы в долг.

– В долг?

– Я расплачусь с тобой, как только мы поделим деньги.

Я нахмурился.

– Сколько тебе нужно?

– Две тысячи, – ответил он и попытался улыбнуться, но, видимо, вовремя сообразил, что это уж слишком, и вновь принял серьезный вид.

– Две тысячи долларов? – переспросил я. Он мрачно кивнул.

– С чего это вдруг тебе понадобилось столько денег?

– У меня долги.

– На две тысячи? Кому ты должен?

Он не ответил.

– Мне нужны деньги, Хэнк. Это действительно очень важно.

– Проигрался где-нибудь?

Лу чуть заметно вздрогнул, удивившись моей осведомленности, но тут же выдавил из себя улыбку.

– Долги бывают разные.

– Проиграл две тысячи долларов?

Он покачал головой.

– Чуть больше. – И подмигнув мне, добавил: – Те деньги, что я прошу, Нужны мне, чтобы спасти репутацию и попридержать кредиторов, пока я не получу свою долю.

– Сколько же ты проиграл?

– Хэнк, все, что мне нужно, – это две тысячи.

– Я хочу знать, сколько ты проиграл.

Лу опять покачал головой.

– А вот это уж не твое дело, мистер Бухгалтер, ты не находишь?

Спрятав руки в карманы куртки, он стоял передо мной в терпеливом ожидании.

– Дело в том, что у меня под рукой нет таких денег, – проговорил я. – Я не могу вот так запросто залезть в стол и выдать тебе две тысячи долларов.

– Банк напротив.

– Для этого нужно время. – Я сделал нетерпеливый жест рукой. – Тебе придется зайти к концу дня.

Когда он ушел, я сходил в банк и снял с нашего счета две тысячи долларов. Я принес их в свой кабинет, запечатал в конверт и положил в верхний ящик стола.

Я попытался вернуться к работе, но день пошел насмарку: сосредоточиться на чем бы то ни было я уже не мог. Сделав кое-какие пометки на полях писем, я стал листать охотничий журнал, забытый кем-то в моем кабинете.

Мне было ясно: отдай я сейчас Лу конверт, и неизбежно возникнет необходимость дележа денег. Иначе он никогда не сможет расплатиться со мной. Все это я понимал, но тем не менее пытался убедить себя в том, что поступаю правильно; ведь мне важно было выиграть время. Я чувствовал, что выход есть, и был уверен, что смогу найти его, если только мне удастся спокойно все обдумать. Нужно было сконцентрироваться, собрать волю в кулак.

Лу вернулся около пяти, постучал в дверь и, не дожидаясь вызова, зашел в кабинет.

– Достал? – спросил он. Судя по всему, он очень торопился. От этого я стал еще медлительнее.

Я потянулся к ящику, открыл его, вытащил конверт и положил на край стола.

Лу сделал шаг вперед, чтобы взять его. Вскрыв конверт, он, беззвучно шевеля губами, пересчитал деньги. Потом улыбнулся мне.

– Я тебе очень признателен, Хэнк, – проговорил он, словно я расставался с деньгами по собственной воле.

– Больше ты от меня ничего не получишь, – сказал я.

Лу вновь пересчитал деньги, одновременно что-то прикидывая в голове.

– Когда Саре рожать?

– Двадцать четвертого.

– На следующей неделе? – Он просиял.

– В следующее воскресенье.

– И тогда мы съездим за деньгами?

Я пожал плечами.

– Мне понадобится несколько дней, чтобы уладить дела. И поехать мы сможем только в уик-энд. Я не могу срываться с работы.

Лу двинулся к двери.

– Ты мне позвонишь? – спросил он.

– Да. – Я вздохнул. – Позвоню.

Саре я решил ничего не рассказывать.

Дни летели. Наступило и прошло двадцать четвертое. За все это время я ни разу не виделся и не разговаривал ни с Джекобом, ни с Лу. Сара была озабочена предстоящими родами. О Лу и Ненси она даже не вспоминала.

По ночам, лежа в постели, я все думал о своих сообщниках. Я мысленно испытывал их на прочность, выявлял их слабости, представлял каждого в роли предателя, мошенника, норовящего надуть меня, обокрасть, причинить боль. Они мне даже снились: Лу, нападающий на меня со скалкой; Джекоб, надвигающийся с ножом и вилкой, готовый съесть меня живьем; Ненси, целующая Сару и шепчущая ей в ухо: «Отрави его. Отрави его. Отрави».