– Ты вчера перепил, я угадал? – спросил я. Вопрос мой остался без ответа. Джекоб вытер лицо рукавом куртки, и на ткани осталось темное пятно.

– Мой грузовик вчера, – сказал он, – твоя машина сегодня… Это может вызвать у людей любопытство.

Я расстегнул свой привязной ремень, приготовившись вылезти из машины, и, когда наконец спрыгнул на землю, почувствовал, как давит мне на желудок рюкзак с деньгами. Я вдруг подумал, что все было бы намного проще, если бы Джекоб не поехал со мной. Я обернулся к нему. Подбородок его был перепачкан в кетчупе.

– Вот что мы сделаем, – предложил я. – Ты останешься здесь. Я пойду к самолету, все там осмотрю и быстро вернусь. Если в мое отсутствие кто-нибудь проедет мимо, сделай вид, что копаешься в моторе.

– А если остановятся помочь?

– Поговоришь с ними.

– Поговорю? И о чем же это, по-твоему, я могу с ними поговорить? – Голос его прозвучал отрывисто. Трудно было понять, от усталости это или от негодования.

– Скажешь, что все в порядке. Что ты только что починил сам.

– А как быть со следами? – И он махнул рукой в сторону леса.

– Я возьму с собой собаку, – сказал я. – Если кто и спросит, можешь ответить, что Мэри-Бет убежал, а мы с Лу отправились за ним в погоню.

– Мы не оберемся неприятностей, если кто-нибудь все-таки проедет мимо. Когда самолет в конце концов обнаружат, они сразу припомнят, что видели нас здесь.

– До весны самолет не найдут. А там уж никто и не вспомнит, что встретил нас на дороге.

– А что, если опять проедет шериф?

Я нахмурился. Мне стоило больших трудов заставить себя забыть о Карле.

– Его не будет, – произнес я с преувеличенной уверенностью. – Вчера он работал допоздна. Уверяю тебя, он еще в постели.

– А если нет?

– Если подъедет шериф, можешь сказать ему, что мы кое-что потеряли здесь вчера. Ну, положим, я потерял шапку и захотел вернуться поискать ее.

– Вчера ты орал на меня за то, что я пошел на риск. Но, похоже, то, что затеял ты, – гораздо рискованнее.

– Это необходимый риск, Джекоб. Вот в чем вся разница.

– Не вижу в нем никакой необходимости. Я пожал плечами, изобразив безразличие.

– Если хочешь, можем сжечь деньги прямо сейчас. Мне же лучше – не надо будет тащиться в лес.

– Я не хочу сжигать деньги. Я хочу оставить их.

– Тогда я пошел, Джекоб. Ты можешь или оставаться здесь, или пойти со мной.

Возникла долгая пауза: он мучительно соображал, на чем остановиться. Выбор у него, надо сказать, был небольшой. Наконец Джекоб принял решение.

– Я останусь здесь, – промямлил он.

Я натянул на голову шерстяную шапочку – темно-синюю, как и моя куртка с перчатками. Потом вытащил ключи из зажигания и сунул их в карман.

Мэри-Бет бежал впереди меня, то скрываясь за деревьями, то с визгом выныривая и позвякивая ошейником, бросаясь мне навстречу; пес был весь в снегу. Покружив вокруг меня, он вновь устремлялся в глубь леса. Я двигался довольно резво, холодный воздух бодрил, заставляя окончательно проснуться.

Минут через пятнадцать я подошел к окраине сада и остановился передохнуть и осмотреться. Самолет все так же лежал в ложбине, его металлический каркас блестел, как серебро, резко выделяясь на фоне потемневших яблоневых деревьев. Наши следы были видны повсюду – черные дыры в глубоком снегу.

Поднялся порывистый ветер, растревоживший спящий лес, и в воздухе тут же запахло сыростью, что предвещало перемену погоды. Я посмотрел на небо. Оно было затянуто тяжелой серой пеленой и обещало обрушить на землю долгожданный снегопад.

В саду по-прежнему было полно ворон. Я не сразу заметил их, но, когда начал спускаться в ложбину, мне показалось, что они сидят повсюду. Некоторые из них без конца перелетали с дерева на дерево и все время каркали, словно спорили друг с другом.

Я двинулся к самолету, придерживая рукой свое отяжелевшее брюшко. Собака следовала за мной по пятам.

Дверца была приоткрыта – в точности так, как и накануне. Я разглядел на снегу след, оставленный рюкзаком, когда я тащил его из самолета, – длинная и довольно глубокая борозда. Мэри-Бет обежал вокруг самолета, обнюхивая воздух.

Я просунул голову в дверной проем, подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, потом протиснулся в салон. Я торопился, помня о том, что Джекоб остался на дороге в моей машине и что это может выйти нам боком, как вдруг ощутил на своем лице какое-то неестественное тепло, на которое обратил внимание еще вчера, то же тяжелое удушье, и в памяти сразу же ожило воспоминание о птице.