— Ты хромаешь, — сказала она.

— Небольшое напоминание о Теллуриде в Колорадо.

Только сейчас, когда он снял шляпу, она увидела у него на голове повязку. Нахмурилась и подняла брови.

— Еще один сувенир?

Он кивнул и весело улыбнулся.

Марион посмотрела в глаза Белла, и ее взгляд затуманился.

— Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива, что тебя не убили.

— Твой босс, разумеется, пытался.

— Мистер Кромвель! — воскликнула она. Сочувствие резко сменилось тревогой. — Не понимаю!

— Он тот самый человек, который стрелял в меня и убил агента Ван Дорна, моего друга.

— Не может быть, чтобы ты говорил это серьезно.

— Нравится тебе или пет, Яков Кромвель бандит Мясник, который за прошлые двенадцать лет ограбил двадцать банков и убил почти сорок невинных людей.

— Это безумие!

Марион прикусила нижнюю губу. У нее был такой вид, словно она потерялась, заблудилась и ей некуда вернуться.

— Он не мог этого сделать.

— Это правда, — сказав Белл с внезапной нежностью. — У нас есть доказательства. Возможно, еще недостаточные, чтобы предъявить обвинение, но всё указывает на Кромвеля.

— Он помог огромному количеству нуждающихся, — протестовала она.

— Фронт, — ледяным тоном сказа Белл. — Он возводит стену вокруг империи, охраняемую армией добропорядочных граждан, которые верят в то, что он и Маргарет — щедрые люди, которые помогают бедным исключительной по доброте сердечной. Это спектакль. Кромвель мог бы заботиться и меньше о тех, кто нуждается. Он использует их в своих интересах, для достижения своих целей. А коррумпированных политиканов города он поддерживает тайными пожертвованиями, и, по их убеждению, он не может совершать ничего преступного.

Маргарет в полном смущении пила чай, ее рука заметно дрожала.

— Просто отказываюсь поверить в это, — пробормотала она.

Белл перегнулся через стол и взял обе ее руки в свои.

— Поверь мне, Марион, это правда. Я узнал его в тот момент, когда он выстрелил в меня в банке Теллурида.

Она отобрала руки и сжала их.

— Зачем Якову грабить банки, если он уже владеет вторым по величине банком в Сан-Франциско? Это слишком абсурдно, чтобы быть реальным.

— Не могу ответить тебе на это. В самом начале он отбирал деньги, чтобы создать собственный банк. Но, когда разбогател, грабежи и убийства превратились в навязчивую идею. Я попытался поставить себя на место Кромвеля. Грабежи и убийства для него как наркотик. Он ничего не может поделать с собой и будет продолжать убийства, пока я не остановлю его.

Через стол она посмотрела в его фиалковые глаза. Они были темные и холодные.

— Ты, Исаак? Неужели это должен сделать ты?

— Я не могу допустить, чтобы он продолжал убивать людей, — Белл произнес эти слова таким тоном, словно читал обвинительное заключение в зале суда. — Я не могу позволить, чтобы он показывал нос закону и разгуливал на свободе, ведя образ жизни богатого Санта Клауса. — Затем он добавил: — Это распространяется и на его сестру, Маргарет. Она погрязла в его чудовищных операциях по самую свою прелестную шейку.

В полном смятении Марион опустила голову так, что шляпка скрыла ее глаза.

— Я давно знакома с Яковом и Маргарет, но, оказывается, совершено не знаю их.

— Тяжело, — мягко сказал Белл, — но тебе придется смириться с этим.

Она подняла голову, и поля ее шляпки, украшенной цветами, приподнялись спереди так, что он смог посмотреть прямо в ее зеленые, цвета кораллового моря, глаза.

— Что я могу сделать? — тихо спросила она.

— Прежде всего, делать вид, что ничего не знаешь. Продолжай выполнять свои обязанности как преданная секретарша. Наши агенты будут постоянно следить как за братом, так и за сестрой. Но ты должна сообщать обо всем подозрительном и необычном в действиях Якова. Это всё, что требуется от тебя.

— Ты, конечно, хочешь сказать, сообщать тебе.

Он кивнул.

— Да.

У нее возникло ощущение, что ее используют, что Белл проявляет к ней интерес исключительно как к информатору. Она отвернулась, чтобы он не увидел ее слез, навернувшихся на глаза.

Белл мгновенно понял, что пришло ей в голову. Он подвинул свой стул так, что оказался очень близко к ней, и обнял се рукой за плечи.

— Знаю, о чем ты подумала, Марион, и это неправда. Знаю, что прошу тебя притворяться, но на весах жизни людей. И более того. Это далеко не только просьба о помощи, — он сделал паузу, чтобы набраться храбрости. — Марион, я люблю тебя. Не могу объяснить, почему это произошло так неожиданно, но это произошло. Ты должна поверить мне.