Белл добрался на такси до отеля «Браун-палас». Войдя в свой номер, он снял одежду и принял горячую ванну, положив раненую ногу на край ванны, чтобы бинт не намок. Закрыв глаза, Белл еще раз анализировал события, произошедшие в течение последних дней. Сейчас Белл уже понял, что женщина, с которой он случайно встретился в гостинице «Нью-Шеридан», была Маргарет Кромвель. Когда ее брат вошел в банк, она ждала позади здания с лошадью и кабриолетом. Кромвель в женском обличии вызывал у Белла отвращение, но, с другой стороны, он не мог не испытывать уважения к проницательному, расчетливому уму бандита Мясника. Скрыться от полицейского отряда шерифа Парди, гоня повозку по железнодорожным путям, было гениальным решением.

Сначала Белл решил, что Кромвель больше не будет испытывать судьбу, совершая ограбления. Но, как в любом поединке с преступниками, Белл попробовал думать так, как думает бандит. И чем больше Белл размышлял, тем глубже убеждался в том, что Кромвель верил в свою неуловимость и недосягаемость для офицеров правоохранительных органов, особенно для детективов агентства Ван Дорна.

Необходимо было тщательно продумать следующий шаг. Белл перебирал возможные варианты, которые позволили бы собрать достаточно доказательств для ареста Кромвеля, но в этот момент он услышал стук в дверь. Белл неуклюже выбрался из ванны, щадя раненую ногу. Из-за раны голова кружилась. Он надел халат и захромал к двери. Открыв ее, Белл удивился, увидев Джозефа Ван Дорна, стоявшего в коридоре.

Шеф посмотрел на повязку на голове Белла — на ней выступило красное пятно — и изобразил натянутую улыбку.

— У тебя несчастный вид.

— Входите, сэр, и располагайтесь как дома.

Ван Дорн рассматривал раненого агента. Его состояние вызывало беспокойство, но он постарался принять беззаботный вид.

— Сильно болит?

— Ничего такого, что нельзя было бы вылечить аспирином.

Ван Дорн вошел в номер и осмотрелся.

— Мне нравится агент, который путешествует с такой роскошью, если это не на мои деньги.

— Заказать вам что-нибудь поесть и выпить?

Ван Дорн махнул рукой.

— Нет, благодарю, я поел в поезде перед самым прибытием в Денвер. А бокал портвейна вполне уместен.

Белл позвонил по телефону в службу обслуживания номеров, передал заказ Ван Дорна и повесил трубку.

— Не думаю, что глава агентства проехал тысячу миль только для того, чтобы повидаться со мной.

— Это не только уместно, но и крайне важно для расследования.

Ван Дорн опустился в мягкое кресло.

— Предпочитаю подробный доклад вместо сухой телеграммы в несколько слов. Расскажи мне, что произошло в Теллуриде, не упуская ни малейшей детали.

— Большая часть того, о чем я могу рассказать, пошла не так, как планировали, — мрачно произнес Белл.

— Не вини себя ни в чем, — успокоил его Ван Дорн. — Я хотел бы получить доллар за каждый план, который я разработал и который провалился.

Официант принес бокал портвейна, и следующие сорок минут Белл потратил на то, чтобы ознакомить Ван Дорна с планом захвата Мясника и рассказать, как бандиту удалось провести и его, и шерифа Парди. Белл рассказал, как погиб Ирвин, как он сам был ранен, как очнулся в больнице Теллурида.

Когда Белл закончил, Ван Дорн спросил:

— А ты уверен в том, что Яков Кромвель — бандит Мясник?

— Его переодевание было гениальной работой, мы с Ирвином утратили бдительность. Но не может быть сомнений в том, что это Кромвель. Я узнал его в женской одежде в банке. Мы вместе с Парди опознали его сестру, Маргарет, которая находилась в городе и помогала ему в ограблении.

Ван Дорн достал портсигар из кармана жилета, извлек из него длинную сигару и раскурил ее, чиркнув спичкой по ногтю большого пальца.

— Полная бессмыслица. Если Кромвель богат, владеет банком, активы которого равны миллионам, живет на холме Ноб в Сан-Франциско, что он выигрывает, рискуя всем этим, совершая ограбления и убийства?

— Из того, что мне удалось узнать, ясно, что деньги, украденные им, были использованы для создания активов банка.

— Но почему сейчас, когда он финансово независим и обеспечен, а его банк процветает? Почему он продолжает свое опасное криминальное ремесло?

Белл смотрел в окно на синее небо над городом.

— Самый простой ответ в том, что он безумен. В уме у меня сложился его образ. Уверен, он грабит и убивает, потому что ему нравится это. Деньги уже давно не являются для него целью. Они утратили свое значение. Подобно человеку, склонному к пьянству и опиуму, его тянет к нанесению увечий и совершению убийств. Он верит в то, что он недосягаем для правоохранительных органов, что он непобедим. Каждое его преступление — вызов, брошенный закону.

— Но ты должен признать, — сказал Ван Дорн, выпуская огромное голубое кольцо дыма, — что до сих пор он проделал довольно большую работу, чтобы выставить нас и каждого офицера правоохранительных органов западнее Миссисипи как группу непрофессионалов.