Игнорируя требования врача остаться в больнице на несколько дней, Белл, хромая, добрался до железнодорожной станции и сел в ближайший поезд, следующий в Денвер. Сдвинув шляпу так, чтобы не было видно повязки на голове, он вместе Кертисом печально и со злостью наблюдал, как помощники шерифа Парди ставили в багажный вагон гроб с телом Ирвина. Затем Белл повернулся и протянул руку Парди.

— Шериф, не нахожу слов, чтобы выразить тебе свою благодарность. Большое спасибо.

Парди пожал руку Беллу.

— Скорблю о твоем друге, — искренне сказал он. — У него осталась семья?

— К счастью, ни детей, ни жены, но он жил с престарелой матерью.

— Бедная душа! Полагаю, что теперь ее ожидает окружная богадельня для бедных.

— О ней позаботятся в хорошем частном пансионе.

— Это обойдется недешево. У Ирвина были деньги?

— Нет, — ответил Белл, — но у меня есть.

Парди воздержался от лишних вопросов.

— Только бы все у нас сложилось хорошо!

— Несмотря на хорошо разработанный план, мы потерпели фиаско, — сказал Белл, наблюдая, как за гробом закрылась дверь багажного вагона. — Бандит меня одурачил.

— Это не твоя вина, — сказал Парди. — Он одурачил нас всех, а главным дураком оказался я. Теперь я совершенно уверен, что несчастная вдова, которую мы с женой приютили, действовала с ним заодно. Я должен был заподозрить неладное, когда она выуживала у меня информацию о банке.

— Но ты же не сказал ей, что там приготовлена ловушка. Кромвель не решился бы войти в банк, если бы заподозрил что-нибудь.

Парди покачал головой.

— Они купились на твою статью. Если бы мы знали, что он может надеть женскую одежду, мы без долгих раздумий пристрелили бы его, как собаку.

— Судя по отчетам о других ограблениях, он никогда не переодевался женщиной.

— Даже после того как план с ловушкой потерпел неудачу, мы с полицейским отрядом должны были арестовать их. Глупо, но я думал, что они поедут по дороге. Мне и в голову не приходило, что они могут сбежать по железнодорожному полотну, я сообразил это, когда было уже слишком поздно. К тому времени, когда я понял, как им удалось перехитрить меня, они были уже далеко.

— В Монтроузе проверяют списки пассажиров поезда?

— Я отправил телеграмму начальнику станции, но они уже уехали, — ответил Кертис. — Он не помнит, чтобы две женщины садились в поезд, но заметил двух мужчин. Он сказал, что у одного из них был такой вид, будто он болен.

— На ступеньке заднего выхода из банка обнаружили кровь, — сказал Парди с натянутой улыбкой. — Наверное, ты задел его.

— Недостаточно серьезно, чтобы остановить, — тихо пробормотал Белл.

— Я отправил телеграмму начальнику полиции округа. Его заместители обыскали все поезда на главном железнодорожном узле, следующие в западном и восточном направлении. Но не нашли и следов двух женщин, путешествующих вместе.

Белл опирался на трость, данную ему Парди.

— Начинаю понимать, как работает голова бандита. Он снова переоделся в мужскую одежду и переодел мужчиной свою сестру. У начальника полиции округа, ищущего двух женщин, они не вызвали никаких подозрений.

— Кромвель — умный человек.

— Да, — согласился Белл, — он такой.

— Куда поедешь дальше? — спросил Парди.

— Вернусь в Денвер и начну всё с самого начала.

— Но теперь ты уже знаешь имя и привычки бандита.

— Да, но возбудить против него дело невозможно. Ни один федеральный прокурор не будет напрасно тратить время на обвинение с такими несущественными доказательствами.

— Ты поймаешь его, — уверенно сказал Парди.

— Теперь мы будем работать еще больше, у нас появилась личная причина посмотреть, как его повесят, — ответил Белл.

Поздно вечером, когда Белл и Кертис прибыли в Денвер, на станции уже ждал катафалк, чтобы доставить Ирвина в местный морг.

— Он был моим самым близким другом, — сказал Кертис. — Постараюсь утешить его мать и возьму на себя все заботы о похоронах.

— Спасибо тебе, — сказал Белл. — А я возьму на себя все расходы.