— Я оправдал твои ожидания? — поддразнил жену Леандро, нежно перебирая разбросанные по подушке каштановые волосы и не отрывая глаз от разрумянившегося, улыбающегося лица.

— Ты их превзошел, — честно признала она и крепко обняла мужа.

В такие моменты она чувствовала, хоть и не очень отчетливо, что он принадлежит ей, что они очень близки. Она, Молли, может быть счастлива. Человек, женившийся на ней ради ребенка, относится к браку серьезно и приложит все силы, чтобы помочь ей освоиться в новой жизни.

Но, проснувшись на следующее утро в пустой постели, постучавшись в дверь соседней спальни и не дождавшись ответа, она уже не была так уверена в своих выводах. Леандро ушел, хотя был выходной день.

Услышав, что во двор въехала машина, Молли выглянула из дверей студии. По пятницам из Севильи приезжала Джульетта навестить Фернандо, жившего в имении. Чтобы не служить предметом сплетен, девушка всегда оставляла машину на заднем дворе, подальше от дома. Молли отвела глаза и вернулась к своему занятию. Не хотелось бы ей знать об этих отношениях. Здравый смысл говорил ей, что Леандро оскорбила бы столь пошлая интрижка сестры с наемным служащим.

Предпочитая не задумываться над ситуацией, в которой она все равно ничего не могла сделать, Молли рассматривала полки, заполненные поблескивающей керамикой с чувством исполненного дела. Сейчас она экспериментировала с новой глазурью и дровяной печью для обжига. Результаты ее удовлетворили. За истекшие со дня свадьбы месяцы Молли много работала. Фернандо Сантос оказался ей очень полезен в качестве помощника, когда она решила устроить свою гончарню на старом дворе. Печь для обжига она расположила по соседству, в каменном сарае. Естественно, следующим шагом было устройство приличной студии. И сейчас Молли смотрела через стеклянную дверь на чудесный фруктовый сад, на голубое небо над ним. У нее было все — возможность заниматься любимой работой, заботливый муж, скоро должен был родиться ребенок. Так почему ж она так несчастна?

Она видела свое отражение в стекле двери. М-да, даже огромный заляпанный фартук, который она надевала для работы, уже не скрывал округлившуюся фигуру. С беременностью исчезло ее девичье изящество. Шесть месяцев. Животик стал выпуклым, и даже грудь увеличилась и казалась отяжелевшей. Молли очень боялась, что ее талия уже не так нравится Леандро. Хотя он доказал ей, что беспокоиться не о чем, потому что любое изменение ее фигуры встречал с восторгом. Молли реагировала на это не без иронии. Каждую ночь Леандро спал с ней. Но почему-то, когда она просыпалась в одиночестве или проводила очередной вечер без него, поскольку он допоздна работал, палящая страсть, которую они с мужем делили, напоминала ей больше о том, чего у них не было, чем о том, что было. А были у нее шкафы, полные самой дорогой одеждой, и фантастическая коллекция драгоценностей. Леандро задаривал ее парфюмерией и дорогими безделушками, вроде вот этих платиновых часов на запястье.

Но когда он уезжал, ему даже не приходило в голову позвонить ей. Он никогда не делился с ней своими мыслями и не отвечал на ее вопросы об Алоиз. Наоборот, он называл ее любопытство по поводу первой жены «нездоровым» и был уверен, что Молли нарочно то и дело поднимает эту тему.

— Думаю, ты должна послать Леандро куда подальше и вернуться в Лондон, — сказал ей вчера Джез по телефону. — Ты скучаешь, ты одинока в чужой стране. В Лондоне ты, по крайней мере, оживешь. А он сможет навещать малыша, если окажется здесь по делам.

— Я никогда не бросала начатое дело, — горячо возразила она. — Все-таки брак — это долгий путь. Я не хочу развода, не хочу, чтобы мой ребенок остался без родного дома.

— Это твой долгий путь, а не его. Ты, кажется, все готова принести в жертву, — высказался лучший друг.

А что, разве не так? Молли совсем загрустила. Брак мало что изменил в жизни Леандро, да и в его отношении к ней. Он оставался строгим, надменным и сдержанным. Ей нравилась его надежность, но было крайне неприятно, что ее держали на расстоянии. Он отгораживался от нее, а ей так хотелось бы быть с ним не только в постели! Ей не с кем даже поболтать, если только с Джульеттой. Но всю неделю сестра Леандро проводила в Севилье, где училась на модельера. Молли брала у местного учителя уроки испанского и уже начала более или менее понимать речь окружающих, но объясняться все еще было трудно.

К тому же свекровь, собиравшаяся обосноваться в Севилье, так этого и не сделала и оставалась под одной крышей с Молли. Молли леденела в компании доньи Марии, поскольку та, под видом любезной беседы, обязательно отпускала в адрес невестки довольно ядовитые замечания.

Стук в дверь вывел Молли из задумчивости. Она повернулась и увидела улыбающуюся Джульетту, прехорошенькую в своих белых шортиках и футболке.

— Завтра у меня день рождения, — напомнила Джульетта. — Приедешь в город? Сходим с друзьями в клуб. На ночь можешь остаться у меня.

У Молли чуть не сорвался с языка отказ, она знала, что Леандро поездку не одобрил бы. Но разве они с мужем где-нибудь бывают? Она вышла замуж за трудоголика. У него слишком много дел, чтобы тратить драгоценное время на развлечения жены. Молли внезапно обуял дух неповиновения. С каких это пор она стала домоседкой и делает только то, что ей скажут? И она приняла приглашение. Джульетта пришла в восторг, ей очень хотелось познакомить Молли с друзьями.

Ближе к вечеру Молли вернулась в замок на «лендровере», который приобрела для собственных нужд. Базилио знал распорядок дня хозяйки и уже поджидал ее у садовых ворот. Она всегда пользовалась только этим въездом, чтобы избежать лишних встреч со свекровью, которая день проводила в громадной гостиной за холлом. Базилио распахнул ворота и с преувеличенным уважением низко поклонился. Каждый раз, когда это повторялось, Молли очень хотелось рассмеяться.