– Спасибо. – Кит достал из бумажника заготовленный чек и протянул его Джеффри – тот бросил на чек взгляд и проговорил:

– Он же на две тысячи!

– Это мой взнос в ваше дело. Ни разу еще ничего не жертвовал красным.

– Мы не можем этого принять, Кит, – улыбнулась Гейл.

– Можете. Мне эти деньги не нужны, и к тому же я хочу вам помочь.

– Ты можешь помочь тем, что присоединишься к нам.

– Если бы я мог, я бы присоединился. Но я уезжаю.

В ответ никто не произнес ни слова.

– Послушайте, ребята, – сказал Кит, – вы мне нравитесь, и я вам верю. И к тому же мне может понадобиться ваша помощь. Готовы выслушать долгую историю?

Оба кивнули.

– Так вот, я вернулся в Спенсервиль, чтобы начать все сначала и посмотреть, способен ли я на это. Однако оказалось, что это невозможно. Начать сначала нельзя, но можно начать все заново. Да, что-то я все вокруг да около… Ну, ладно: я люблю Энни и…

– Так я и знала! – Гейл даже хлопнула рукой по столу. – Ну, Джеффри, а я тебе что говорила?!

– Это я тебе говорил.

– Можно мне продолжить? Мне и так непросто все это рассказывать. Так вот, мы с ней переписывались все эти двадцать лет…

– Нет, мне это нравится! Скажи, а она тебя любит?

– Гейл, помолчи, – сказал Джеффри.

– Так вот, дальше: да, любит, и мы собираемся с ней сбежать. Вот и вся история.

– Черта с два вся! – воскликнула Гейл. – А вы с ней пока еще не?..

– Это не существенно… нет, пока нет…

– Врешь! Нет, я так и знала! Видишь? Вот почему она была тогда словно на седьмом небе. Она еще спрашивала, не говорила ли я с тобой в последнее время. Потрясающе! Наконец-то эта свинья, ее муж, получит по заслугам! Ой, Кит, я за вас так счастлива! – Гейл вскочила и расцеловала Кита, который уже ожидал чего-то подобного, а Джеффри радостно пожал ему руку.

– Ну что ж, – произнес начавший уже терять терпение Кит, – вот я и ответил на многие ваши вопросы; и к тому же я считал, что должен объяснить, почему я не могу пойти на…

– Послушай, ты и так делаешь больше всех, – перебил его Джеффри, – ты крадешь у него жену.

– Ну, не совсем уж краду…

– Я всегда знал, что ты с ней обязательно сойдешься снова, – сказал Джеффри. – И когда вы уезжаете?

– Этого я не могу сказать. Но скоро.

– Чем мы можем помочь?

– Для начала, не упоминайте ни о чем ни в одном телефонном разговоре. Боюсь, что и мой, и ваш телефоны могут прослушиваться.

– Да, вполне может быть. Еще что?

– Деньги вы привезли, еды мне на несколько ближайших дней вроде бы хватит. Ну, что еще?.. Гейл, ты не могла бы послушать, о чем в эти дни станут говорить в городском совете и около?

– Я это и так всегда делаю. И у меня есть осведомитель в полиции – коп.

– Это хорошо. Но и ему доверяться тоже не стоит.

– Когда заходит речь о революции, мы доверяем только самим себе.

– Молодцы, соображаете, – одобрительно кивнул Кит.

– Значит, ты намерен не высовываться до того самого момента, когда… как это называется, если женщина замужем – тайный побег?

– За неимением более точного понятия, да. Я оставлю вам ключ от дома, посмотрите тогда, чтобы тут все было в порядке.

– Нет проблем.

– А где вы с ней этим занимались? – спросила Гейл. – Сколько раз? И как вам это удалось?

– Мы с ней в этом деле старые профессионалы, еще со школы, – ответил Кит и, сменив тему, продолжал: – Но ее муж вообще привык подозревать всех и вся, а на меня он окрысился особо – за то, что я сюда вернулся. На той неделе он приезжал сюда, и мы тут с ним поговорили. Но он ничего не знает. Он дал мне неделю, чтобы я убрался из города; срок кончается в пятницу, но я к этому времени еще не уеду. Он может объявиться тут снова – тогда я попрошу его дать мне еще несколько дней: так проще, чем убивать его, и к тому же я обещал этого не делать.

Кит увидел, что последняя его фраза по-настоящему поразила Портеров.

– Это серьезное дело, – пояснил он. – Не игра. Бакстер на грани помешательства. Будьте осторожны. И если вам нужно оружие, мое предложение остается в силе.

Все помолчали немного, потом Джеффри задумчиво произнес:

– Да, действительно серьезное. Не возражаете, если я закурю?

– Валяй.

Джеффри достал из нагрудного кармана рубашки кисет и бумагу и свернул сигарету. Потом чиркнул спичкой и предложил зажженную сигарету Киту – тот отказался, затем Гейл, которая тоже отказалась. Джеффри пожал плечами, откинулся на спинку стула и затянулся сам.

– Как ты думаешь, Энни ничего не угрожает? – спросила Гейл.

– По-моему, нет. Но у меня возникает какое-то смутное ощущение, что люди вокруг начинают что-то чувствовать, о чем-то догадываться; как будто те силы, что связывают мою ферму и Вильямс-стрит, действуют и на них тоже. Отгоняй дым, Джеффри, – улыбнулся Кит, – а то я уже начинаю заговариваться.

– Да нет, я понимаю, – сказала Гейл. – Видишь, даже мы вычислили, что что-то назревает. А кто еще, кроме Бакстера, что-то почуял?