Фог вытянулся на полу перед камином, уткнув морду в лапы. Глаз он не открыл, но, услышав в голосе Леоны напряжение и разочарование, пес слегка задергал ушами. Настоящий барометр настроения хозяйки, подумал Таддеус.

Что касается его отношений с Лесной, Таддеусу больше не нужно было доказательств того, что между ними существует почти мистическая связь, к тому же рядом с ней у него возникало удивительное ощущение какой-то целостности, полноты. Он искал ее всю жизнь, даже не подозревая об этом. Она заполнила собой все пустоты, что позволило ему обрести себя самого. Таддеус испытывал удовлетворение оттого, что он просто жив, что находится с ней в одной комнате.

Он уютнее устроился в кресле, позволяя себе насладиться близостью Леоны, любуясь ею. Она сняла ливрею и осталась лишь в плотно обтягивающих брюках и в его рубашке, которая была ей очень велика.

Когда они входили в дом, Леона вытащила из-под пояса брюк полы рубашки. И теперь она свободно болталась на ней, подчеркивая изящество ее ключиц и запястий, открывшихся его взору после того, как Леона подвернула манжеты. Как это получается, что женщина кажется невероятно чувственной в мужской одежде? – спросил себя Таддеус. Он вспомнил, какое Леона произвела на него впечатление во время их первой встречи в галерее, когда она выбежала из-за массивной каменной статуи и угодила прямо в его объятия. Женщина, полная тайн и загадок.

В данный момент рядом с ним сидела еще и женщина, в которой так и бурлила досада.

– Мы обязательно найдем кристалл, – спокойно сказал он.

Похоже, она даже не услышала его. Леона невидящим взором смотрела на огонь, разведенный Таддеусом, и была полностью погружена в свои мысли.

– Произошло столько всего, что невольно задаешься вопросом, не была ли она действительно колдуньей, – прошептала Леона. – Может быть, она прокляла этот камень?..

Таддеус ничего не сказал в ответ, дав ее словам повиснуть в воздухе, чтобы Леона осознала их смысл.

Леона замерла. Затем с видимым усилием она взяла бокал и щедро плеснула в него бренди.

Таддеус вздрогнул и приготовился к неизбежному.

Леона схватила ртом воздух, когда огненный напиток пробежал по ее горлу. Ее глаза наполнились слезами. Она судорожно вздохнула и закашлялась. Леона торопливо сунула руку в карман, но ничего там не нашла.

Таддеус вынул кусочек льна из собственного кармана и протянул его Леоне.

– Когда ты в следующий раз вздумаешь нарядиться в мужское платье, вспомни, что ни один джентльмен не выходит из дома без носового платка, – сказал он.

Не обращая на него внимания, Леона промокнула глаза платком и несколько раз глубоко вздохнула. Ей явно надо было собраться с силами и взять себя в руки.

– Я больше привыкла пить шерри, – едва слышно проговорила она.

– Это заметно. Ну а теперь я бы хотел сказать, что мы с тобой уже достаточно играем в эту игру.

– Игру? – переспросила Леона. Ее голос все еще был хрипловатым от огня, запылавшего у нее во рту после глотка бренди. – Какую еще игру?

Таддеус задумчиво покачал в руке свой бокал.

– Думаю, тебе пора сказать мне, почему ты так уверена в том, что камень утренней зари принадлежит и подчиняется тебе.

Леона замерла, как будто он ввел ее в состояние транса. Фог поднял голову и вопросительно посмотрел на нее.

– Этот камень – наше семейное достояние, которое мы передаем из поколения в поколение, – осторожно ответила Леона.

– Которое твоя семья теряет с завидным постоянством, – заметил Таддеус.

– Это происходит главным образом из-за того, что его крадут члены общества «Аркейн», – сказала Леона.

Пожав плечами, Таддеус сделал большой глоток. Леона глубоко вздохнула, вытянула ноги к огню и устроилась в кресле поуютнее.

– Тебе все известно, да? – спросила она.

– Ты имеешь в виду тот факт, что ты происходишь из рода Сибиллы, колдуньи-девственницы? – уточнил Таддеус. – До сих пор я лишь строил догадки об этом, но сейчас, полагаю, сомневаться не приходится: в сложившихся обстоятельствах этот вывод напрашивается сам собой.

Леона скривила гримасу.

– Знаешь, мы все возненавидели это… прозвище, которое ей дали в обществе «Аркейн», – сказала она.

– Сибилла, колдунья-девственница? – Таддеус пожал плечами. – А что, мне оно кажется занятным. Это же легенда, а от легенд всегда ждешь чего-то необычного.

– Она никогда не занималась колдовством – не больше, чем я или ты, – промолвила Леона. – Она была замечательным, очень одаренным алхимиком, ничуть не хуже, чем твой бесстыдный Силвестер Джонс. Сегодня ее назвали бы ученым.

– Сибилла, девственница-ученая… Это как-то не звучит, – усмехнулся Таддеус.

– Да не была она девственницей, – сухо вымолвила Леона. – Во всяком случае, до конца своих дней. И я – тому доказательство. А еще – моя мама, бабушка и все наши предки по женской линии. Мы все – ее потомки.