Протекло еще полсекунды, прежде чем до нее дошло, что это не комната для гостей, а кладовка прислуги. Она потянула дверь на себя, придерживая большим пальцем защелку, чтобы заглушить щелчок, и вошла в пахнущую воском темноту. Присела на корточки и стала ждать.

Заслышав шаги мужа по коридору, Карен сосредоточила взгляд на том участке пола, который был виден сквозь щели между расположенными под углом рейками двери. На циновке темнели пятна крови. О боже, ручка ведь, наверное, тоже испачкана! Она покрепче замотала платком кровоточившие пальцы, и ранки защипало от одеколона Тома.

Теперь он был совсем близко. Карен затаила дыхание, молясь, чтобы он не посмотрел на пол и не заметил кровь. Между рейками она увидела худую, почти девичью лодыжку мужа… его гобеленовый шлепанец, который задержался на лишнюю секунду. Сердце у нее бешено забилось. Но Том прошел дальше.

Карен считала секунды.

Как только Том попытается открыть дверь ванной и обнаружит, что она заперта, он сразу все поймет. Она представила, какое у него будет выражение лица. Но чтобы убедиться, что она исчезла, ему для начала придется сделать круг через спальню.

Это даст ей фору.

По мере того как он продвигался к свету, деревья расступались все шире, подлесок редел. Сквозь прогалины пробивались дымчато-серебристые лучи. Он быстро перебегал их, сливаясь то с одной черной тенью, то с другой. Впереди виднелась обширная гладь газона, над которым, как над озером, стелился туман; за ним темнела громада особняка.

На опушке леса Джо остановился передохнуть, а заодно прислушаться. Он устало прислонился к стволу сосны, стараясь отдышаться, пока вытирал лицо. От земли тянуло влажной хвойной прелью. Меньше пятидесяти шагов отделяло его от западного крыла Эджуотера — того самого места, где пару часов назад он выкурил косяк, перед тем как войти в дом и забрать сына.

Он оглядел окна коридора и библиотеки в надежде уловить хоть какие-нибудь признаки движения внизу. Даже промелькнувший силуэт Карен позволил бы ему понять, как обстоят дела у них с Томом. Несколько окон второго этажа тоже были освещены. Вроде бы в одном из них метнулась тень, но он не был в этом уверен. В хозяйской спальне над библиотекой свет не горел.

Зажженный фонарь на балконе собрал вокруг себя тучу ночных бабочек и разной мошкары, обеспечивая им под тентом надежную защиту от дождя. Джо стали одолевать сомнения. Если в той машине, которую он видел, уехал Виктор, если сделка в том или ином виде состоялась и Нед уже дома, живой и невредимый, то и рыпаться нечего.

Дом выглядел таким мирным.

Джо нащупал в кармане ключи от внедорожника. Он все еще ждал его у лодочной станции в Си-Клиффе, где они садились на катер. В четырех милях отсюда. Это час ходьбы. Автомобиль набит вещами, готовый к отъезду.

Может, Карен приняла верное решение. И на самом деле их с Недом дом здесь. В конце концов, золотая клетка тоже имеет свои плюсы. Из-за бухты доносились отголоски бурного веселья: глухие всплески, сопровождаемые девичьим визгом и раскатистым мужским смехом. Богатенькие детки. Резвятся в бассейне. Вот и Нед вырастет и будет одним из таких. Бывали судьбы и похуже. Джо внезапно охватило глубочайшее отвращение к Тому Уэлфорду и его волшебному поместью, этому крошечному райку, отгороженному от реального мира деньгами и страхом.

Он в нерешительности остановился у границы газона.

Какое-то животное чувство держало его здесь. Ощущение чьего-то присутствия, кого не было ни видно, ни слышно. А что, если он ошибся в своих предположениях?

Нет, он не может уйти, не убедившись, что с Карен и Недом все в порядке. Бросить их сейчас… Когда, возможно, они в нем еще нуждаются.

Тут он отчетливо услышал тонкий, пищащий звук, похожий на высокочастотный свист, доносившийся сзади, из леса.

Она ждала у нижней ступеньки подвальной лестницы.

В одной руке она держала ружье — дулом вниз, наполовину прикрытое складками платья. Том узнал серебряную инкрустацию на ложе темно-орехового дерева; это была одна из пары «гринеровских» [65] двустволок двенадцатого калибра, купленных им на аукционе Кристи в расчете на то, что они пригодятся Неду, когда тот подрастет.

Карен стояла спиной к бочкам с кларетом, широко расставив босые ноги и глядя на мужа спокойным взглядом. О том, что она запыхалась, можно было догадаться только по тому, как часто вздымалась ее грудь. Он молча смотрел, как она вскидывает ружье на бедро, открывает его, закладывает два патрона и защелкивает казенную часть. Одна рука у нее обмотана платком, но это ей не мешает. Он сам научил ее обращению с оружием, стреляя по тарелочкам с террасы над проливом. Карен оказалась прирожденным стрелком.

— Впечатляет, — спокойно сказал Том, понимая, что надо постараться ее урезонить, заговорить ей зубы. — Не пойми меня превратно, детка, но выглядишь ты восхитительно.

Заслышав голос хозяина, Брэкен, крутившийся у ног Карен, подбрел к лестнице и в нетерпении уставился на хозяина, виляя хвостом.

Том начал спускаться в подвал.

— Стоять! — Карен нацелила дробовик ему в грудь. — Еще один шаг — и, клянусь, я выстрелю.

— Не возражаешь, если я поприветствую пса? Что, не понравилось сидеть одному взаперти, а, Брэкен?