— У нас тут… э… заявитель. — Его усталые брови удивленно приподнялись, когда с территории Нонсача донесся шквал пьяных голосов. — То есть одна обеспокоенная юная леди там, в машине, говорит, что она у вас работает. — Он, полистав, открыл блокнот.

Том бросил взгляд за его плечо и увидел в заднем окне автомобиля белокурую головку Хейзл.

— Я встречал ее в поселке, — продолжал коп, — но мне нужно, чтобы вы подтвердили, что она действительно является няней вашего сына. Это некая Хейзл Уизерз.

— Да-да, конечно. — Том замялся. — Хейзл проработала у нас около двух лет. А что, какие-то проблемы?

Кавальски нахмурился.

— Она пришла в участок примерно в час пятнадцать и была очень расстроена. Говорила в основном с моим… э… партнером… Кстати, разрешите представить: офицер Тализ. — Том кивнул низенькой неулыбчивой женщине с собранными в пучок темными волосами, в обмякшей от дождя форме. — Сказала ей, что уложила ребенка — сколько уже Неду, года четыре, наверное? — когда вы вернулись с вечеринки и обнаружили, что мальчик исчез. В котором часу это было, мистер Уэлфорд?

— Слегка за полночь. — Том распахнул дверь. — Зайдите, бога ради, вы же совсем промокли.

Все трое вошли в дом, но остались стоять на пороге.

— Но теперь-то она успокоилась?

— Вы хотите сказать, что мальчик нашелся? — вмешалась офицер Тализ.

— Это я во всем виноват. — Том потер затылок. — Когда я в первый раз заглянул к Неду и увидел, что его нет (няня уже спала), я, похоже, перенервничал. Выпил лишнего, знаете ли. Но потом до меня дошло, что жена, должно быть, пришла раньше и увезла сына в город. Я заверил Хейзл, что волноваться не о чем, и она легла спать.

— А что, ваша жена не могла сказать вам, что собирается это сделать? — спросила офицер Тализ. — В смысле, везти ребенка в город на ночь глядя? Разве она не была с вами на вечеринке?

— Да была… Боюсь, в этом-то все и дело, — удрученно проговорил Том. — Мы поссорились. Полагаю, нет необходимости это обсуждать. Теперь все нормально. Я позвонил жене в квартиру и поговорил с ней и Недом. С ними обоими все в порядке. Завтра утром она собирается привезти его сюда. Вот и все.

Том сложил руки на груди.

— Так или иначе, время позднее.

Поскольку никто не ответил, он ненавязчиво указал на дверь: мол, как он понимает, разговор окончен. Дело закрыто.

— Что ж, мистер Уэлфорд, идите досыпайте, — сказал Кавальски, зевая и потирая глаза, — но поймите: мы должны были все проверить. Если дело касается детей, лишняя осторожность никогда не помешает.

— Совершенно верно, Чарли. Благодарю за заботу.

Офицер Тализ стояла на своем.

— Ваша няня говорила, что в доме был кто-то еще. Она слышала в библиотеке мужской голос и забеспокоилась, что вам угрожают. Потому и решила обратиться к нам. Она испугалась.

Том рассмеялся.

— Один мой приятель подбросил меня до дому и зашел выпить на сон грядущий. Уверяю вас, мы с ним в прекрасных отношениях. Он уехал с полчаса назад.

В этот момент откуда-то из глубины дома донесся непонятный грохот. Похоже, с верхнего этажа, что, по мысли Тома, было абсолютно невозможно, и тем не менее он его слышал — звон разбитого стекла, который ни с чем не перепутать.

Он понял, что полицейские тоже слышали.

Под изгибом оголенных бедер ей было видно, как из разбитой бутылки экстракта для ванн «Кэсуэлл Мэсси» по плитке медленно растекается зеленая лужица. «Парижская зелень» — гласила надпись на этикетке. В ванной запахло сосной.

Выбившись из сил, Карен уронила голову назад; ноздри у нее расширились, когда она попробовала замедлить дыхание, чтобы лучше слышать. Дышать она могла только носом: рот, заткнутый платком Тома и резиновым кляпом в виде шарика с завязками, который он вместе с шелковой веревкой извлек из так называемой «коробки для игрушек», спрятанной в шкафу, был растянут, как у молочного поросенка с яблоком в пасти.

Внизу в холле раздавались голоса. Но Карен не была уверена, что звон стекла привлек чье-либо внимание. Даже в ванной он прозвучал не слишком громко.

Ведь если бы полицейские что-то услышали, они бы наверняка попросили разрешения осмотреть дом. Поднявшись наверх, они бы сразу ее обнаружили, и тогда она смогла бы сообщить им о Неде. Том бы, конечно, все отрицал, говорил бы, что она сумасшедшая, сочинил бы какую-нибудь историю. Но, увидев ее в таком положении, да еще с торчащей в нескольких дюймах от ее лица рукой мертвеца, они бы сами убедились, что она ничего не придумала.

Стараясь не пораниться об осколки, которых Карен не видела, но знала, что ими усыпан весь пол, она подтащила колени к подбородку и перевалилась на бок. Затем подтянулась на ноющих запястьях, которые Том крепко привязал к одной из главных реек душевой кабины. Когда давление на руки ослабилось, ей удалось, скользя веревочными наручниками по хромированному двухдюймовому стержню, снова сесть на корточки.