— Это зависит от того, пожелает ли королевский коронер составить жюри из юристов. Помимо всего прочего, сегодня Пасха. Сомневаюсь в том, что мы сумеем начать расследование раньше середины следующей недели.

Я стиснул зубы. В расследовании любого убийства важнее всего быстрота. В таких случаях необходимо действовать немедленно, пока не остыл след. Как правильно сказал Барак, большая часть убийств раскрываются либо сразу, по горячим следам, либо не раскрываются вовсе.

— Полагаю, юристы Линкольнс-Инн желали бы, чтобы коронерское расследование было проведено как можно скорее, — заметил я. — Ведь убили одного из нас.

Казначей Роуленд согласно кивнул.

— Да, мы хотели бы, чтобы не было никаких проволочек.

— Нам необходимо отыскать этого поверенного Нантвика. Вы могли бы заняться этим, сэр, в качестве части общего расследования, под руководством казначея?

Роуленд кивнул.

— Да, это нужно сделать.

— Мне хотелось бы предложить кое-что, — используя свое преимущество, проговорил я, обращаясь к коронеру. — Способ убийства весьма необычен. Жертву ударили по голове, и она оставалась в бессознательном состоянии, пока ее не положили в фонтан. Возможно, стоило бы провести вскрытие тела.

Мое предложение имело весьма мрачный оттенок, но я надеялся, что Гай, возможно, сумеет обнаружить что-нибудь, что поможет нам.

— Я знаком с доктором Малтоном, который производит вскрытие тел для лондонского коронера. Он берет весьма умеренную плату. Я мог бы повидаться с ним и обсудить этот вопрос.

— А-а, этот старый мавр! — проворчал Броун. — А кто будет платить?

— Если понадобится, я заплачу. Роджер Эллиард был моим другом. И еще. — Я повысил голос. — Могу ли я попросить, чтобы его прикрыли?

— Ладно.

Коронер набросил полу моего плаща на лицо Роджера и повернулся ко мне, потирая свои пухлые ручки.

— Повторите, как звали погибшего?

— Роджер Эллиард.

— Ага, правильно. Я поговорю с вдовой, а тело можно убрать прямо сейчас. Мастер казначей, велите погрузить его на повозку и отвезти ко мне.

К тому моменту, когда старый Элиас — уже одетый, но все еще с перекошенным от потрясения лицом — провел нас в гостиную, Дороти немного пришла в себя. Вцепившись в руку Маргарет, она сидела у камина и смотрела в огонь.

— Дороти, — мягко заговорил я, — это коронер Броун. Если не возражаешь, он задаст тебе несколько вопросов.

Коронер окинул взглядом резной фриз над камином, с которого смотрели головы животных, и, причмокнув губами, проговорил:

— Ишь ты, стоящая вещица!

Дороти посмотрела в том же направлении.

— Она сломалась, когда мы переехали обратно сюда, — бесцветным голосом сказала она. — Роджер велел починить ее, но работу сделали плохо.

Только теперь я заметил, что нижний угол фриза был действительно выполнен небрежно, да и по цвету отличался от остальной поверхности.

— Все равно она красивая, — сказал Броун.

Я понял, что с его стороны это была неуклюжая попытка наладить контакт с Дороти.

— Могу я присесть? — спросил он.

Дороти махнула рукой в сторону кресла, где недавно сидел я. Коронер задал ей вопросы по поводу загадочного клиента Роджера и о последних передвижениях ее мужа, но ничего нового не услышал. Я заметил, что коронер ничего не записывает, и это обеспокоило меня. Он не был похож на человека с феноменальной памятью.

— У вашего мужа были враги? — спросил Броун.

— Ни одного. Были барристеры, по отношению к которым он испытывал личную антипатию, которым он проиграл или у которых выиграл дела в суде. То же самое можно сказать про всех лондонских барристеров, но они же не убивают своих коллег… — ее голос задрожал, — таким ужасным, отвратительным способом.

— И вы не допускаете мысли о том, что он мог сделать это сам?

Прямота, с которой был задан вопрос, ошеломила меня, но Дороти, наоборот, взвилась.

— Нет, мастер коронер, ни в коем случае! Любой вам скажет, что сама мысль о том, что мой муж мог лишить себя жизни, нелепа. Жаль, что вы не поговорили с другими, прежде чем задавать мне оскорбительные вопросы о том, мог ли мой супруг перерезать глотку самому себе!

Я испытал восхищение по отношению к этой женщине. Сила духа вернулась к ней!

Броун покраснел и встал с кресла.

— Ну ладно, — сухо произнес он, — на сегодня хватит. Мне пора во дворец, к королевскому коронеру.