— Нет, — сказал я, отпихнув жадные ручонки, — именно он.

Мы постучали в дверь таверны. Послышались шаги, и нам открыла женщина могучего телосложения, низкая и квадратная. Поверх мятого платья на ней был фартук в жирных пятнах, а на голове — белый чепец, из-под которого неопрятно торчали лохмы черных волос. Но лицо еще сохраняло следы былой красоты, а во взгляде серых глаз угадывался ум и проницательность.

— Мы открываемся в пять, — сообщила женщина.

— Нам не нужна выпивка, — ответил я. — Мы ищем Фрэнсиса Локли.

Она окинула нас подозрительным взглядом.

— Что вам от него нужно?

— Это частное дело, — с улыбкой ответил я, — но можете не волноваться: ему ничего не грозит.

После недолгих колебаний женщина произнесла:

— Ну что ж, тогда входите.

С сомнением посмотрев на наши башмаки, на которые, судя по их виду, налипла вся окрестная грязь, женщина велела:

— И не забудьте как следует вытереть ноги. Нечего растаскивать грязищу по всему дому. Я только что убралась.

Таверна представляла собой небольшой зал с выбеленными стенами. На выстланном сухим тростником полу были расставлены столы и стулья. Уперев руки в боки, женщина повернулась к нам лицом.

— Вы давали деньги этим попрошайкам? — спросила она. — Обычно в это время они уже уходят на Смитфилдский рынок, а теперь будут отираться здесь полдня. Мне не жалко, что бедняги нашли прибежище в заброшенной часовне, но я не хочу, чтобы они распугивали моих посетителей.

Мне надоело ее брюзжание, и я взял быка за рога.

— Вы тут работаете?

— Я тут хозяйка. Этель Бьюнс, вдова и настоятельница этого прихода, — к вашим услугам, — с сарказмом представилась она.

— Ага, понятно.

— Фрэнсис! — громко крикнула женщина.

Открылась дверь служебного помещения, и из нее выглянул маленький, лысый и жирный человечек с круглым поросячьим лицом. На нем тоже был фартук, а за его спиной я заметил большой чан с грязной водой, в котором плавали деревянные кружки.

— Что, птичка моя? — проворковал он, но, увидев нас, на лице его появилось встревоженное выражение, а и без того заплывшие жиром глаза сузились еще больше.

— Эти джентльмены хотят перекинуться с тобой парой слов. Во что ты вляпался?

Она засмеялась, но глаза выдавали ее обеспокоенность.

Локли выбрался из подсобки. Он напоминал бочонок, но было видно, что раньше этот толстяк обладал недюжинной силой. Наверное, силенки у него остались и сейчас. Не потому ли хозяйка Бьюнс остановила свой выбор именно на нем? Может, вдова и унаследовала патент на содержание таверны, но ей определенно был нужен мужчина, чтобы справляться с буйными клиентами. И все же во взгляде, который она бросила на Локли, усевшегося на стул возле нее, было что-то похожее на нежность. Тут я понял, почему их так встревожило наше появление: они жили невенчанными, то есть во грехе.

— Нас не интересует ваша личная жизнь, — вежливо объяснил я. — Мы пришли по поручению помощника королевского коронера, и нас интересует местонахождение брата Годдарда из Вестминстерского аббатства.

Мужчина и женщина отреагировали на это известие по-разному. Хозяйка, похоже, испытала облегчение оттого, что никто не собирается обвинять их в богопротивном блуде, Локли же, наоборот, снова сузил глаза и крепко сжал губы. По тому, как вздымалась и опускалась его бочкообразная грудь, я понял, что он тяжело дышит.

— Так вы ищете эту старую сволочь Годдарда? — спросил он.

— Вы его недолюбливаете?

— Он обращался со мной как с дерьмом, и все только потому, что мой отец мыл котлы. Как я сейчас, — добавил он, бросив на вдову многозначительный взгляд.

Она положила широкую ладонь на его руку.

— Ты мне нужен не только для этого, милый.

Я подумал, не попросить ли ее удалиться, но решил, что в этом нет смысла. Локли все равно перескажет ей наш разговор во всех подробностях.

— Насколько мне известно, вы работали под началом доктора Годдарда в лечебнице при аббатстве, — продолжил я. — Помогали ему ухаживать за больными жителями Вестминстера, которые обращались к монахам за помощью.

Вдова тоже сузила глаза, словно подражая своему мужчине.

— Вы, как я погляжу, много чего знаете о Фрэнсисе.

— Мы расспрашиваем всех бывших монахов, которые знали Годдарда, и уже успели поговорить с Кантреллом и нынешним настоятелем собора.