– Там только неоденты. И Самира там же. Они застали нас в расплох.

– Это было заметно.
– Ответил Артакс.
– Ты ведь можешь сейчас отправиться туда, Рис?

– Я? Думаешь, это поможет?

– Трудно сказать почему, мне кажется, я мог бы вам помочь.
– ответил Артакс.
– Вернее им.

– Ты нам поможешь, Артакс, если будешь заниматься своим делом.
– Ответил Рис.

– Как это понимать? Я защищаю своих друзей.

Рис усмехнулся.

– Что смешного?
– Спросил Артакс.

– Пока защита требуется тебе самому, а не кому-то. И не только от хмеров, как я посмотрю. Ты понимаешь, что ты ненормален?

– Как человек, я действительно ненормален. В своем уме я вовсе не человек, Рис.

– А кто? Хмер?

– И не хмер. Не человек, не хмер, не неодент… Я не знаю кто я. Знаю лишь, что я зверь. Я убивал хмеров, убивал людей. Я не чувствую за это никакой вины, Рис. Было время, я убивал направо и налево. Каждого, кто мне чем-то помешал.

– А потом? Тебя что-то изменило?

– Да. Сначала я встретил Рину. До этого были и другие встречи, но с Риной мы стали друзьями. Настоящими друзьями и она объяснила мне что это такое. Друзья навсегда, что бы ни случилось, что бы ни было в прошлом или настоящем. Друзья не предают друг друга. Так может показаться, но это не так.

– Это чем-то смахивает на привязанность, которую ислытывают некоторые воспитанники хмеров.
– Сказал Рис.

– Возможно.
– Ответил Артакс.
– Но я не такой. Я понимаю и принимаю все разумом. Я знаю, что Рина не предаст меня. Что бы она ни сделала, возможно, даже она совершит ошибку, но предательство - никогда.

– Почему ты так говоришь об этом, Артакс?
– Спросил Рис.

– Честно, Рис? Я чувствую, что ты находишься на грани срыва. Ты думаешь, не враг ли я тебе. Я хочу сказать этим, что я не враг. Что бы ни случилось, Рис, я хочу остаться тебе другом. Ты можешь узнать обо мне что-то такое, что тебе покажется ужасным.

– Ты меня пугаешь, Артакс. В твоей жизни было такое?

– Со своей стороны я все вижу иначе. В моей жизни было не мало такого, за что люди могут назвать меня врагом. Но это было давно и, будь моя воля, я изменил бы это.

– Прошлое не переделаешь, Артакс. Я рад, что ты все понимаешь. Что было, то было. Теперь то ты другой?

– Другой, но во мне еще много такого, что невозможно изменить. Я не могу, например, сказать, что все люди мои сдрузья.

– Я сам этого не могу сказать.
– Ответил Рис.

– Но ты можешь это сказать, как минимум, о большинстве людей.

– А ты не можешь?

– Нет.

– Почему?

– Потому что люди не принимают меня. Одно только упоминание о том, что я жил среди хмеров заставляет всех думать, что я враг и зверь. А когда они так думают, они поступают соответственно, а я вынужден отвечать. И тогда я отвечаю вовсе не как человек.

– Почему? Ты же можешь объяснить, что ты человек.

– Не могу, Рис.

– Почему?

– Потому что я не могу врать. Я могу хитрить, могу уйти от ответа, могу не отвечать вовсе, если не хочу говорить правду. Но я никогда не вру.

– И ты ответишь на любой мой вопрос, Артакс?

– Отвечу.
– Ответил Артакс.
– Ты мой друг, я отвечу на любой твой вопрос.

– Кто ты?
– Спросил Рис.
– Я спрашиваю не имя, а…

– Я понимаю.
– Ответил Артакс.
– Это тайна, которую я не открывал ни одному человеку, Рис, с того момента времени, как я прибыл на Хвост. Я крылев.

– Нет. Этого не может быть.
– Проговорил Рис, отходя от Артакса.

– Такова жизнь, Рис. Я таким родился. Меня воспитывали хмеры, но они не смогли сделать из меня собачку. В первое время это им удавалось.

– Я не верю.
– Сказал Рис.

– Чему ты не веришь?

– Ты не можешь быть крыльвом, Артакс. Это какое-то безумие.

– Почему? Крылев может выглядеть как угодно.

– Ты же сидел в тюрьме. Или это был не ты?

– Это был я.

– Но ты же мог оттуда уйти, если ты…

– Если бы я мог, я ушел бы. Я не мог уйти.

– Ты сидел там по своей воле?

– Ты смеешься, Рис? Я похож на идиота, который сел бы в тюрьму по своей воле?

– Но крыльвы могут пройти сквозь стены. Ты мог уйти в любой момент.

– У меня не было силы в тот момент.
– Сказал Артакс.

– Как это не было силы?

– Я этого не могу объяснить. Я не мог ничего сделать и не понимаю причин этого.

– И что потом?

– Рина освободила меня из тюрьмы. У нее была сила.