И она будет по-прежнему брать уроки фехтования на рапирах – пусть даже до нее ни одна женщина этого не делала!

И, наконец, самое главное – она хочет иметь ребенка. Но появление ребенка подразумевает наличие законного супруга. А это, в свою очередь, означает, что ей придется ехать в Лондон и снова бывать на опротивевших ей балах.

Очень может быть, в конце концов, ей удастся отыскать достаточно умного и интересного мужчину. Образ, который она уже мысленно нарисовала себе, выглядел странно знакомым – она в любой толпе узнала бы, это мужественное, бледное лицо, – но Гарриет, спохватившись, прикрикнула на себя, напомнив, что пора вернуться с небес на землю.

Стрейндж был частью этой их безумной авантюры. Не более того.

Она в последний раз натянула брюки, помогла Люсиль перетянуть повязкой грудь и надела белую рубашку. После чего решительным шагом спустилась в картинную галерею и стала дожидаться Юджинию.

– Ее тут нет, – услышала она чей-то глубокий, низкий голос. Гарриет обернулась. В углу, возле одной из стеклянных витрин, разглядывая ее содержимое, стоял Джем. Крышка витрины была поднята.

– Что вы делаете? – поинтересовалась она, подходя к нему.

– Решил убрать отсюда этот набор шахмат.

Он стал брать в руки резные деревянные фигурки – одну за другой, – расставляя их поверх стекла. Гарриет невольно залюбовалась – каждая из них представляла собой настоящее произведение искусства, не было ни одной похожей. Но что самое забавное, выражение на лицах у них тоже было разное.

– Только посмотрите на черную королеву, – ахнула Гарриет. – Она похожа на мою кухарку, когда та обнаружит, что у нее вышла вся рыба! – Черная королева вызывающе подбоченилась, упершись кулаками в могучие бедра. На ней был фантастической красоты головной убор – изящно вырезанный шарик с отверстиями, сквозь которые был виден другой, поменьше, а внутри его – еще один, и так без конца.

Джем оглянулся через плечо – его темные глаза улыбались.

– Понятия не имею, какое выражение лица бывает у моей кухарки, – хмыкнул он. – Да и потом… нет у меня никакой кухарки! Мне готовит повар.

– Ну, как бы там ни было, именно такое у нее бывает лицо, когда она злится, – пожала плечами Гарриет. Губы черной королевы злобно кривились; можно было поклясться, она сейчас затопает ногами. – А почему вы решили их убрать?

– Хочу отправить их в Лондон, – объяснил Джем. – В подарок герцогине Бомон. В свое время она очень заинтересовалась ими.

– В самом деле? Они и вправду необыкновенно хороши.

– Я бы подарил их вам, но на них лежит проклятие. Гарриет рассмеялась.

– Я купил их у одного принца из Марокко, когда тот был в Лондоне, – с невозмутимым видом продолжал Джем. – Он говорил, что любой, кто приобретет эти шахматы, никогда не будет счастлив в любви. Предупредил, что это «доска гнева» – так он ее назвал.

– Чушь, какая! – покачала головой Гарриет.

– Я поначалу тоже так решил, но теперь подумал, что пришло время избавиться от этих шахмат. Мне в жизни довелось видеть много странного и непонятного, и я научился доверять собственным ощущениям.

– Да уж, учитывая, как вам удалось заставить эту свою башню стоять, накренившись и при этом не падать! – покачала головой Гарриет. – Знаете, я вам верю.

К этому времени уже все фигурки были вынуты из коробки. Короли, словно бросая яростный клич, потрясали в воздухе сжатыми кулаками. На головах у офицеров красовались странного вида маски. От выражения их лиц кидало в дрожь. Гарриет взяла в руку пешку. Как она и думала, крохотный солдат сжимал в руке копье.

– Я прикажу Поуви упаковать их, – сказал Джем.

– Не посылайте их Джемме, – вдруг взмолилась Гарриет. – Лучше продайте кому-нибудь.

Он резко обернулся.

– Ага! Стало быть, и вы поверили в проклятие?

Стоило ей увидеть улыбку Джема, как у нее что-то переворачивалось внутри. Никогда не подводивший Гарриет здравый смысл подсказывал: нужно бежать, – а сердце… сердце молило улыбнуться ему в ответ.

Спохватившись, она вынула из кармана надушенный листок.

– Минутку, – остановил ее Джем. Готовясь к бою, он уже стащил с себя камзол и закатал рукава рубашки, обнажив мускулистые руки. Его мужественная красота невольно напомнила Гарриет о свободе, которой она наслаждалась все это время, – но это была мечта, а не реальная жизнь.

Она найдет себе мужчину, за которого сможет выйти замуж. Достаточно, чтобы он был порядочным человеком и хотел иметь детей.

Удивленно вскинув брови, Джем прочитал стихотворение целиком.

– Эта самая вуаль… звучит как намек на женитьбу, вы не находите, Гарри? Невольно напрашивается сравнение с фатой, – усмехнулся Джем, отшвырнув смятый листок.