Шрифт:
– Когда мой племянник повзрослеет, это поместье отойдет к нему.
– Ну, думаю, к этому времени мы перестроим Фонтхилл, и он превратится в очаровательный дом, в котором не стыдно жить герцогине, – подмигнул он.
– Не герцогине, – поправила она, – а леди Стрейндж.
Глава 41
Открытие за открытием. Отцы и братья
Они вместе уложили Юджинию в постель. И оба вздрогнули, услышав под одеялом жалобный мяукающий звук. Котенка поспешно извлекли и вернули матери. Потом Гарриет, словно что-то толкнуло снова откинуть одеяло – и, как оказалось, не зря. Как она и думала, пребывание котенка под одеялом не обошлось без последствий.
После того как спешно вызванные горничные, приведя все в порядок, покинули спальню, Джем воспользовался случаем, чтобы вновь вернуться к разговору.
– Ты же сама знаешь, что без тебя я просто не справлюсь, – пробормотал он, рывком повернув ее к себе. Голос его стал хриплым.
– Справишься. Ты и раньше справлялся, справился бы и сейчас, – бросила Гарриет, даже не пытаясь делать вид, что не понимает, что он имеет в виду. У нее возникло предчувствие, что теперь ей до конца своих дней предстоит отвечать на те мысли Джема, которые он не рискует облечь в слова. – Из тебя получился замечательный отец.
Он покачал головой.
– Ты нужна мне, Гарриет. Я сейчас не о крысах, и не о котятах, и не об этих чертовых падающих башнях. Я сам… сам когда-то практически рос без отца – может, именно поэтому иной раз не понимаю, что делаю.
Больше он не стал ей ничего говорить – остальное она узнала уже ночью. Джем лежал в постели, грудь его еще тяжело вздымалась. Гарриет, приподнявшись на локте, заглянула ему в глаза.
– Расскажи, почему ты так разозлился, когда застал меня в конюшне с Ником.
Джем закрыл глаза, давая понять, что не желает продолжать этот разговор. Но Гарриет, которую с того самого дня мучило страшное подозрение, не намерена была сдаваться. Она обязана была все выяснить – раз и навсегда.
– Может, когда ты был еще мальчиком, кто-то… обидел тебя? – осторожно спросила она.
Джем вздрогнул.
– Господи… нет. Она молча ждала.
– Но это едва не случилось. У нас был постоялый двор, а не дом. Весь этот сброд иной раз гостил там неделями, а моему отцу это страшно нравилось. Он любил повторять, что нам в этом смысле повезло.
– Вы тогда жили в Фонтхилле?
– Нет, в графстве Линкольншир. Среди наших гостей был один подонок по имени Саттауэй. А моей сестре было тринадцать. Или даже меньше. Не помню.
– О нет! – ахнула Гарриет.
– Через пару недель он уехал, но было уже поздно. Она была беременна.
– И?..
– Ребенок умер.
Гарриет сглотнула. Джем продолжал молчать.
– А после этого твою сестру похитил другой мужчина?
– Да.
– И вскоре после этого она умерла?
– Нет-нет. Она не умерла.
Гарриет уронила голову ему на грудь, и Джем рассеянно пригладил ее волосы.
– Возможно, теперь ты уж точно не захочешь выйти за меня замуж, – пробормотал он. – И…
Она вскинула на него глаза.
– И ты отпустишь меня? Глаза его улыбались.
– Я слишком большой негодяй, чтобы позволить тебе уйти.
Она вскарабкалась на него, как будто это был матрас.
– Послушай, Джем Стрейндж, ты для меня все! И даже думать не смей, чтобы снова прогнать меня, слышишь? Никогда!
– Моя сестра живет в Ирландии, в Белфасте, графстве Антрим. Она владелица крохотного публичного дома для избранных. Говорит, что совершенно счастлива. Знаешь, как он называется? «Божья коровка».
– Божья коровка [14] ?!
– Теперь ты понимаешь, почему я так взбеленился, когда ты бросила, что в моем доме собираются исключительно девицы легкого поведения?
Гарриет долго молчала – пыталась представить себе, через что пришлось пройти Джему.
– Не понимаю! – выдохнула она. – Знаешь, ты… ты просто замечательный! Я так горжусь тобой!
Уголки губ его дрогнули.
– Чем тут гордиться?
– Ты ведь ни разу не позволил себе выгнать женщину, которая напоминала тебе о сестре, правда?
14
Игра слов. Ladybird (англ.): а) божьи коровка; б) женщина легкого поведения
Он с трудом проглотил вставший в горле комок. – Да.
– А твой отец… он жив?
– Хотел бы я сказать, что он умер, преследуемый муками совести, но это не так. – Она увидела горькую усмешку на лице Джема, и сердце у нее облилось кровью. – Он умер года четыре назад: напился и решил доказать, что сможет пройти по самому верху каменной ограды, окружавшей сад возле его дома в Бате. И, конечно, упал и разбился.
Она молча поцеловала его.
– Но после того как ты уехала, до меня вдруг дошло, что в действительности я построил Фонтхилл для него… Это была его идея мужского рая… дом, полный падших женщин.