Он чувствовал за собой силу. Четверка крутых пацанов. Резкие, быстрые, «волына» для них — все одно что ложка для обжоры. А у Бурьяна… ха-ха… за спиной всего трое. И неказистые какие-то…

— А я сказал, что эту курицу буду щипать я! — отрезал Бурьян.

— А я тебя буду делать за это в попу! — захохотал Бонд.

И резко выхватил из-за пояса пистолет. Но не успел вывести его на линию прицеливания. Откуда-то прилетела пуля. И клюнула его в лоб.

Он замертво свалился на землю. И не мог видеть, как рядом укладываются на землю его «быки». Никак не думал, что конкурент устроит ему такое западло. Снайперов в засаду посадит…

— Привет, батяня! — прогрохотал густой бас. Мужчина лет пятидесяти обернулся и увидел двух мордоворотов.

— На вот тебе, Петрович, бабе своей леденцов купишь. — Второй бандит сунул ему в карман пять стодолларовых купюр.

— Значит, пятерых? — угрюмо спросил Петрович.

— Ага…

— Хорошо, сейчас все организую… Он сделал все как надо. Никто не видел, как в печь крематория сунули незарегистрированный «груз».

Пять трупов.

— Враги наши, — словно бы нехотя пояснил бандит. — На разборке положили…

С намеком сказал. Чтобы знал Петрович, что будет с ним, если вдруг станет врагом этих мордоворотов. А врагом он станет, если сболтнет что лишнее. Так что лучше молчать.

Бандиты ушли. Петрович продолжил работу.

С окончанием рабочего дня, как всегда, он намеревался отправиться домой. Не терпелось показать жене солидный приварок к зарплате.

У него была собственная машина. «Жигули» третьей модели. Старушка, но бегает резво. Он сел в машину. И тут же с левой стороны к нему подошел какой-то мужчина. И приставил к его виску ствол пистолета.

Ну вот и приехали, мелькнуло у него в голове. Но мужчина не стрелял. Он просунул руку назад и разблокировал заднюю левую дверцу. Секунда, и он уже на сиденье сзади. Пистолет упирался в сиденье. Петрович спиной чувствовал его твердь.

— Куда едем? — пересохшими губами спросил он.

— В милицию, — спокойно сказал мужчина.

— Зачем?

— Будешь сдаваться.

— А что я сделал?

— Несанкционированно сжег пять криминальных трупов.

Петровича залихорадило.

— Но я не хотел…

— Правда?

— Меня заставили…

— Очень хорошо.

— Они угрожали мне расправой…

— Замечательно! Так и напишешь.

— Но я не могу… У меня семья… Меня застрелят…

— Не бойся. Ничего тебе не будет. Придешь в милицию, прольешь крокодилову слезу. И чистосердечно во всем признаешься… Обещаю, тебя тут же отпустят. А твоим бандитствующим клиентам ничего не будет. Они даже ничего не узнают. Если ты, конечно, будешь слушаться…

А в случае неповиновения мужчина обещал убить его.

Петрович сдался. С незнакомцем он проехал к отделению милиции, на которое тот ему показал. А там его уже ждали. И с сочувствием выслушали его исповедь о сожженных четырех трупах. Не о пяти, а о четырех — в точном соответствии с наставлениями незнакомца с пистолетом.

— Они хотели меня убить, — плакался Петрович перед молодым человеком с капитанскими погонами. — Они угрожали мне оружием. Они… Они…

Капитан ему верил.

— Да, к сожалению, жизнь нынче такая, — вздохнул он. — Убивают. Сжигают. Никому ничего не сообщают…

— Я сообщил…

— Ну, вы-то — это понятно… А другие… Ну, хоть что-нибудь от трупов осталось?

— Да, да, конечно… — Петрович достал из портфеля какие-то бумажки, визитные карточки, часы, золотые перстни-печатки, цепи, якобы снятые с убитых. Выложил это на стол.

Все это дал ему незнакомец. И велел показать.

— Так, так, так, — оживился капитан. — Это уже интересно…

Он углубился в изучение документов.

— Хорошо, очень хорошо…

— Что хорошо?

— Хорошо, что известно, кого вы сожгли в печи… Так, сейчас составим акт, протокольчик. Распишетесь и пойдете…

— В камеру? — убито спросил Петрович.

— Ну да, так вас там и ждут. Домой пойдете. А завтра на работу. Надо же кому-то сжигать трупы…

«Бригада» Антончева славилась своей жестокостью. Главарь гордился этим. И самолично расстреливал неугодных.

Сегодня на очереди был его ближайший помощник. Проштрафился Кипяток. Третий раз кряду.

— Ты чо, гад, на ментов сучишь? — с ненавистью глядя ему в глаза, сказал Антончев.

— Да нет, брат, с чего ты взял? — скулил Кипяток.