— Она не скажет, — покачал головой Чусов.

— А это мы сейчас посмотрим… Начинай! — велел Нырков палачу.

Тот подошел к Веронике с иглой в руке. Взял ее палец и поднес иглу к ногтю. Дешевка какая-то!..

— Ай! — вскрикнула Вероника.

Он только коснулся ее иглой, а она уже внушила себе, что ей невыносимо больно. Внутреннее напряжение перепрыгнуло планку болевого порога. И, как итог, болевой шок. Она потеряла сознание, отрешилась от действительности. Теперь что ни делай палач, все бесполезно.

Когда она очнулась, Нырков и Чусов по-прежнему сидели на диване. И спокойно попивали ароматный кофе.

— А вот и наш зайчик проснулся! — криво усмехнулся Нырков. — Кофе хочешь? Вероника проигнорировала его.

— Хочет! — ответил за нее чей-то голос.

Она увидела палача. Он подходил к ней, а в руках стеклянная банка с кипящим кофе. Сейчас он выльет содержимое ей на ногу. Ей будет очень больно.

— Ой! — И Вероника снова потеряла сознание.

Обморок. Вполне естественно все выглядело.

Очнулась она от острого запаха нашатыря. Ныркову надоело ждать, когда она придет в себя. Он велел ускорить процесс.

Хорошо, что кипящий кофе так и не вылили на нее.

— Не пойму, как таких хлюпиков посылают на серьезные задания, — недоуменно смотрел на нее Нырков.

— Она не хлюпик, — сказал Чусов. — Это искусственное превышение болевого порога. Она профессионал высочайшего класса…

— Вот как… И как же нам ее сломать?

— Есть отличный метод. Древний как мир. Его успешно применяли в застенках гестапо. Ей на голову будет капать вода. С интервалом в две секунды. Долго и методично. Через недельку, даже раньше, она расскажет все.

— Слышал о таком методе. Человек сходит с ума…

— Эта не сойдет. Но нам расскажет все.

— Неделя — это слишком долго. А если мы сделаем ей укольчик? Всего один укольчик. Он развяжет ей язык…

Во всем мире серьезные службы применяют специальные препараты. Человеку делают укол. Вводят внутрь этот препарат. И ломают ему волю. После этого с ним можно говорить о чем угодно. Все скажет… Только Вероника не относилась к категории таких людей. Паркопаном или более сильным препаратом ее волю не сломаешь.

А вот Чусов прав. Неделя под каплями воды сделает ее мягче шелка. А может, и нет…

— Как скажете, Матвей Данилович… На этот раз в руках палача появился шприц. Ей сделали укол.

Вероника испытала невероятное блаженство. На душе стало легко, светло, свободно. Не хотелось думать ни о каком задании, и Нырков как бы растворился в тумане вместе со всеми своими делами.

А потом он появился снова. Такой добрый, такой ласковый. Будто в сладком сне привиделся. Ей очень хотелось угодить ему. Она готова была разбиться ради него в лепешку. Он начал спрашивать, а она отвечать.

— На кого ты работаешь?

— На вас… Вы самый лучший…

— Кто послал тебя с заданием?

— С каким заданием? О чем вы?

— С какой целью ты совратила моего человека?

— А-а, Игорька… Ой, я его больше не люблю… Я вас люблю… Я все сделаю для вас. Только скажите, что надо делать?..

— Говори, зачем ты здесь, в Семиречье?

— Я вас люблю. Я к вам приехала…

— Ты прибыла сюда с заданием.

— Да.

— С каким?

— Не знаю…

Она и в самом деле ничего не знала. Сейчас не знала. Раньше знала, а сейчас не знала ничего, кроме того, что очень любит Ныркова и хочет ему угодить. Только она не знала, чем. Он спрашивает ее о каком-то задании. Но ведь она ничего не знает..

Ее воля сжалась в комок и спряталась от препарата, сделавшего из нее полную идиотку. Идиотку, которая абсолютно ничего не знает.

— Куда ты спрятала Лозового?

— А-а, Рому… Я его тоже больше не люблю. Я вас люблю. Что вам сделать? Я все сделаю. Вы только велите…

— Скажи мне, где Лозовой?

— Не знаю. Я ничего не знаю… Можно, я буду любить вас?..

С тупым ватным интересом Вероника наблюдала за Нырковым. Он не хочет ее любить. И ей обидно.

— Что за дичь она несет? — спросил Нырков у Чусова.

— Она в вас влюбилась, — усмехнулся тот. — И будет вас любить до тех пор, пока не кончится действие препарата.

Да, она будет любить Ныркова. Но при чем здесь какой-то препарат?.. Вероника ничего не понимала. Абсолютная идиотка!..

— Я же говорю, она — профессионал экстракласса…

— Но можно же с ней что-то сделать?

— Можно.

— Ну так делай!

Нырков повернулся к Веронике спиной и направился к выходу из подвала.

— А как же наша любовь?! — чуть не в истерике крикнула Вероника.