Да, это сложно было отрицать. Глядя на привлекательное лицо подмастерья, освещенное отблесками пламени, Кателина задумалась, однако, что же в таком случае кажется ей странным во всей этой истории.

Говорят, Клаас не умел драться. Он даже не знал толком, как противостоять Саймону. Подмастерью негде было научиться военному делу.

— Тебе придется многое осваивать заново, — заметила она. — Умеешь ездить верхом?

Ямочки сделались еще глубже. Он покачал головой.

— Они собираются посадить лошадь верхом на меня.

Кателина отвела глаза.

— Вы решили, что ему будет лучше уехать из Брюгге, — сказала она вдове. — Полагаю, вы правы. Он заполучил себе опасного врага в лице милорда Саймона, и боюсь, второго, еще более опасного, в лице виконта, его отца.

Раздосадованная своей недавней оплошностью, вызванной неведеньем, она была рада обнаружить теперь, что ее слова стали причиной изумленного молчания.

Вдова Шаретти переспросила:

— Отец милорда Саймона?

— Джордан де Рибейрак. Он был сегодня на банкете. Как мне сказали, он живет во Франции.

— И разделяет отношение своего сына к Клаасу? — спросила вдова.

— Да, мне это точно известно, — резко отозвалась Кателина. Она повернулась к подмастерью, который не принимал никакого участия в разговоре. — Я хотела принести свои извинения. Я передала твои слова — не слишком лестные — милорду Саймону. Я не сказала, от кого их услышала, но, похоже, он узнал сам. Отчасти, в этом причина его гнева. Мне очень жаль.

Он пошевелился, затем улыбнулся чуть заметно.

— В этом нет нужды. Вероятно, это те же самые слова, с которыми я и сам обратился к нему в другой раз. И, по-моему, обстоятельства нашей встречи разозлили его куда сильнее, чем любые оскорбления. Не тревожьтесь понапрасну, и в особенности не стоит ссориться с милордом Саймоном и с его отцом из-за меня.

Кателина уставилась на него, на миг позабыв о своем хорошем воспитании.

— Я не нуждаюсь ни в каких посторонних причинах, чтобы порвать всякие отношения с этой парочкой. Будь я бургомистром Брюгге, я бы выставила их из города.

Он не ответил и даже не улыбнулся.

Вдова мягко заметила:

— Полагаю, Клаас, тебе стоит поблагодарить госпожу и вернуться к себе, если только она не желает сказать что-то еще. Мадам Кателина, вы позволите ему уйти?

Все это время он стоял. Ей следовало бы помнить, что он нездоров. Но ремесленникам никогда не предлагают сесть, разве что только с детьми.

— Прошу меня простить, — поспешила она с ответом. — Надеюсь, здоровье скоро к тебе вернется. И ты преуспеешь на новом месте.

Коротко поблагодарив ее, он вышел из комнаты, а когда дверь за ним закрылась, Кателина, не сводя взгляда с бокала вина, который предложила ей хозяйка дома, промолвила:

— Полагаю, вам будет недоставать его, несмотря на все неприятности. Он забавный паренек.

Наступило молчание.

Затем вдова отозвалась:

— Да, он очень необычный. Проблема в том… на самом деле, проблема в том, что он не умеет защищаться.

Кателина улыбнулась.

— Ну, эту науку он освоит очень скоро. Из него выйдет хороший солдат.

— Нет, — возразила вдова, сдвинув тонкие брови, словно силясь поточнее объяснить свои слова. — Не в том дело, что он не может защититься. Он просто не хочет. Он как собака, думает, что все вокруг его друзья.

Едва ли подобных мыслей достоин простой подмастерье, а если и достоин, то это не обсуждают вслух со случайными знакомыми.

— Ив особенности женщины! — с улыбкой ответила Кателина. — Действительно, давно пора этому мальчишке покинуть Брюгге и набраться немного здравого смысла А теперь расскажите, какие у вас планы касательно сына Что будет дальше с Феликсом?

Она не знала, как долго после ее ухода Марианна де Шаретти стояла в дверях, глядя на опустевший двор, прежде чем наконец закрыть дверь и вернуться в дом.

В коридоре она на миг задержалась у подножия лестницы, что вела на чердак, в спальню подмастерьев, — словно пытаясь проникнуть в сокровенный смысл безмолвия, которое царило во всех комнатах ее дома наверху и внизу.

Затем она в одиночестве вернулась к себе, села на стул, подняла и разложила на коленях бумаги.

Смелая женщина, эта Марианна де Шаретти, говорили друг другу бюргеры в Брюгге. Посылает своего капитана с отрядом наемников через Альпы еще до Рождества, а с ними и стряпчего, который, вероятно, лучше разбирается в делах, чем она сама. К тому же сумела убедить и Медичи, и Дориа, и даже Строцци доверить свои товары и письма тому же самому Асторре, который готов взять под свое покровительство любого, кто пожелает отправиться на юг в безопасности. Покойный супруг ее никогда не пошел бы на такой риск, утверждали друзья вдовы, пряча бритые подбородки в меховые воротники. Однако этот риск может принести ей целое состояние, если они вернутся невредимыми.