Она сникает, но тут же спохватывается, гнев снова вспыхивает в ней:

— Ты все-таки послушай меня, щенок! Я должна была вступить в законный брак, понимаешь?.. Нотариусы, дворец правосудия и все такое! Не слушай его, если твой кровосос будет отрицать — это чистая правда!.. Я должна была стать супругой магараджи! Он собирался построить мне храм из лазурита… из агата, если бы я того пожелала! Он уже и насчет работ распорядился… Что, малость ошалел, да?.. Состен, Состен! Боже мой!

В ней вновь пылает гнев. Охваченная отчаянием, она накидывается на малолетку, льет над ним слезы, обнимает его, тискает… Впала в исступленную нежность.

— Так кто забирает твое барахло? — повторяю я вопрос.

— Нельсон! Доволен?..

Она высовывает мне язык. Ничего удивительного, я и так догадывался. А быстро он все-таки устроился, так сказать, членом семьи!.

— Он скоро придет, можешь убираться! Меня не удерживали.

— Погоди, погоди малость!.. Книгу-то мне надо найти?.. Уверен, вы хотите ее забрать!

Вот уж радость для нее — оставила меня рыться одного… даже малолетке не позволила помогать мне…

Да еще и поддразнивают «кс-кс-кс!» А тут она еще затянула издевательскую песенку: «Буэнитас, буэнитас, юп-хи-хи!»

И ну задницей вертеть: бам-бу-ла, тра-ля-ля! И хохотать так, что пучки волос лезут ей в рот… Я внимания не обращаю, шурую, раскидываю груды скарба…

— Может, она здесь, мадам?

На полном серьезе говорю. Предстоит опорожнить самый вместительный сундук…

— Тпру! Тпру! Злит она меня.

— Стой! Стой!

Оказывается, мне надо завязать глаза… Она скажет, когда станет горячо… Иначе она и пальцем не пошевелит… Причуды все, выдумки!.. А мальчишка-то до чего рад… Да и она сама, ну точно девчонка… Шарю вслепую… Смех, да и только! На что-то натыкаюсь… «В этом? В этом, что ли?» — спрашиваю я… Зарываюсь в кучу, все опрокидываю, копаюсь… что-то валится на ноги… No! No! No!.. Обеими руками ворошу пожитки, вслепую… На башку мне сыплется ворох аксессуаров… и лепестки роз! Тучи лепестков взлетают в воздух… А те — покатываются. Ну, хватит с меня! Разнесу все к чертовой бабушке! Разом опрокидываю три корзины…

— Горячо, горячо! — заверещала она. Сдернул с глаз повязку, смотрю… Ничего. Обыкновенная корзина, перевязанная бечевкой… оттягиваю, приоткрываю… Там чучело человека…

— Это оно и есть?

Этих малохольных прямо корчит от смеха! Покатываются!

— Очень смешно! Что за шутки? Это же не книга!..

Разглядываю, трогаю. Человеческие мощи, руки, голый череп, а одет в парадное платье, как придворный маркиз.

— Ну, и что дальше? — спрашиваю. — Дальше-то что?

Вот паршивцы! В самом деле смешно… Я тоже начинаю ржать: «ха-ха-ха!» Ну, плуты! Ведь что удумали!.. На крышке надпись красными буквами… Табличка… Наклоняюсь… «Ахилл Норбер»… Вот теперь до меня дошло!!. В этом и заключалась хитрая уловка, вернее, остроумный розыгрыш… Хохочу вместе с ними: «Ах-ха-ха!» Надо же было додуматься!

— Значит, мертвяк в чулках, туфлях и все такое прочее? Первый раз видите? Ой, уморил! Ой, сдохнуть от него можно!.. Немного же вам надо!

Жаль мне их, жаль!..

Чучело имело ухоженный вид: лаковые туфли, извольте видеть, штаны алого сатина, камзол с серебряными отворотами, позолоченные пряжки, самоцветы… Как с витрины!.. Голубая перевязь, шпага царедворца, жилет в цветочек… Она глядела на меня огорченно — ну как же, ведь я не упал в обморок!.. Да насмотрелся я трупов, глупая курица, дуреха! Не знаешь, что ли, где я побывал?

— Так это дед Состена? Состен немало порассказал мне о нем…

— Да он не кусается, не бойся!

Снова задирается, как ни в чем не бывало… Вот продувная баба!..

— Не кусается! Правда, не кусается! И в доказательство я забираю его. Это Состенов окочурок!

Ох, как ей не понравилось! Ох, как она взвилась! И слышать не желает! Ей дорог этот болванчик!

— И думать забудь, невежа!

Ее просто трясет.

— Тебе все отдай? А за него, между прочим, хорошие деньги плачены!.. Нет, каков разбойник!.. Да он почище своего урода!.. Проваливай отсюда!..

— Куда же ты собралась его пристроить?

Я любопытствую с умыслом, чтобы позлить ее.

— Не твоего ума дело, грубиян!

— Так ведь это Состену принадлежит! Дед-то его! Нужно привезти ему обязательно! Какой может быть разговор?

Нет, кроме шуток, какие тут могут быть сомнения?

Тут она растопыривается у меня поперек дороги, оттаскивает меня за одежду, хватается, чтобы я ничего не трогал… Я отпихиваю ее, отбрасываю, сбиваю ног… Крика было! Из ноздрей просто огонь!.. Только мне позарез нужна была эта кукла, эти останки, этот череп с костями, треуголкой и эгреткой… Мне все подавай, чтобы весь набор!.. И трость в руке, будьте любезны, тонкая такая, длинная тросточка с набалдашником… Набалдашник, а к нему привязаны косточки пальцев… Тонкая работа!.. Подавай мне все чучело!

— Без моего Ахилла я не уйду!

Очень решительно заявляю. Быть драчке! Бабочка опешила, ушам своим не верит…

— Правда, очень красивая вещица, мадам? Залюбуешься!

Дурачусь я. Тычу пальцем в зубы:

— Провалиться мне на этом месте, таких поискать нужно! Уж я-то знаю толк в трупах, перевидал их сотни, тысячи… Знаток! Ахилл, знаете ли, важная птица, важная, сразу видать… Высокого полета! Он прекрасен!.. Какие большие глаза — взгляните!

Чистая правда — огромные дыры, бездонные провалы на месте глаз, а кости чистехонькие, даже блестят… Под треуголкой лоснится череп, малость смахивает на полковничью черепушку, только желтый, светло-лимонный… Шитье, правда, попорчено молью, да это поправимо…