— И давно?

Мне хочется рискнуть и броситься к выходу, а в то же время какая-то часть меня хочет получить ответы на кое-какие вопросы перед явно неотвратимой кончиной.

— С первого дня, как мы с тобой встретились, — шепчет он, глядя мне в глаза, и опять меня окатывает жаркая волна.

— А когда это было? — спрашиваю я дрожащим голосом, вспомнив фотографию у него на столе.

Сколько времени он следит за мной?

Деймен смеется.

— Я за тобой не слежу. По крайней мере, не так, как ты себе представляешь.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что я тебе никогда не врал.

— А сейчас врешь!

Он отводит глаза.

— Я ни разу не соврал тебе о чем-нибудь важном.

— Да ну? А как насчет того, что ты меня сфотографировал, когда еще даже не поступил в нашу школу? По-твоему, это несущественная подробность, о которой не нужно рассказывать близкому человеку?

Деймен вздыхает. В глазах у него — усталость.

— А нужно рассказывать близкому человеку о том, что ты ясновидящая и общаешься со своей умершей сестрой?

— Ты ничего обо мне не знаешь!

Я вскакиваю, руки у меня вспотели и дрожат, сердце выбивает чечетку в груди, а вокруг лежат на партах бесчувственные тела. У Стейши рот раскрыт, Крейг храпит так громко, что аж трясется. У мистера Робинса лицо мирное и безмятежное — таким я его еще ни разу не видела.

— Вся школа спит, или только наш класс?

— Не знаю. Наверное, вся школа.

Деймен улыбается, оглядываясь вокруг, явно довольный своей работой.

Не говоря ни слова, я вскакиваю с места и выбегаю за дверь. Вихрем проношусь по коридору, пересекаю школьный двор, мимо канцелярии, где секретарши и администраторы сладко спят за своими столами, вылетаю за ворота и мчусь к своей маленькой красной миате. А там уже ждет Деймен, кончиками пальцев держа на весу мою сумку.

— Я же тебе говорил…

Он пожимает плечами, отдавая мне рюкзак.

Я стою перед ним вся в поту, перепуганная до предела. В мозгу вспыхивают забытые картины: кровь на лице Деймена, бьющаяся на полу Хейвен, странная жуткая комната. Ясно — он что-то сделал с моим сознанием, чтобы я ни о чем не помнила. Конечно, с таким, как он, мне не справиться, и все-таки я не сдамся без борьбы!

— Эвер!

Он протягивает ко мне руку и снова опускает ее.

— Ты думаешь, я все это сделал ради того, чтобы тебя убить?

Его глаза, полные страдания, не отрываются от моего лица.

— А разве нет? — огрызаюсь я. — Хейвен думает, что ей в бреду привиделся особо готишный сон. Я одна знаю правду. Только я знаю, какое ты на самом деле чудовище! Одного не могу понять: почему ты не убил нас обеих, когда была такая возможность? Зачем было трудиться, оставлять меня в живых, блокировать память?

— Я никогда не причиню тебе вреда, — говорит он, сощурив глаза от боли. — Ты все неправильно поняла. Я пытался спасти Хейвен, а не погубить. Ты просто не хочешь меня услышать!

— А почему у нее был такой вид, как будто она при смерти?

Я сжимаю губы, чтобы не дрожали. Смотрю в глаза Деймена, отказываясь принять его тепло.

— Потому что она в самом деле была на пороге смерти, — раздраженно говорит Деймен. — Татуировка убивала ее, вот я и пытался высосать зараженную кровь — так делают при укусе ядовитой змеи.

— Я знаю, что я видела!

Он закрывает глаза, стискивает пальцами переносицу и глубоко вздыхает. Потом смотрит на меня и говорит:

— Я представляю, как это выглядело со стороны. И знаю, что ты мне не веришь. Но я же старался объяснить, а ты не хотела слушать, вот я и сделал все возможное, чтобы привлечь твое внимание. Эвер, ты меня не так поняла!

Его темные глаза смотрят на меня с глубоким чувством, раскрытые ладони говорят об искренности, но я не верю. Ни единому слову не верю. Он этот спектакль отрабатывал сотни — может быть, тысячи — лет. Великолепный спектакль, и не более того. И хотя у меня самой в голове не укладывается то, что я собираюсь произнести, другого объяснения не придумаешь, пусть оно и совершенно безумное.

— Я одно могу тебе сказать: убирайся обратно в свой гроб, или склеп, или где там ты жил до сих пор, а меня… — Я набираю побольше воздуха. Мы словно в каком-то кошмарном сне. Поскорее бы проснуться… — А меня оставь, пожалуйста, в покое! Сгинь, пропади!

Деймен качает головой, давясь от смеха.

— Эвер, я не вампир!

— Да ну? Докажи!

Голос у меня дрожит. Мне бы сейчас четки, дольку чеснока, да осиновый кол — тут бы мы и покончили со всей историей.