— Хоть у кого-то из нашей компании есть шанс на счастливую личную жизнь, — говорит Майлз, кивком указывая на Деймена, который подходит к нам с красным тюльпаном в руке.

— Доброе утро!

Он, улыбаясь, вручает мне цветок и целует в щеку.

Промямлив что-то невнятное в ответ, я бросаюсь к школьным воротам, и тут раздается звонок. Майлз рысью мчится в класс, а Деймен берет меня за руку и ведет на наш общий урок английского.

— Мистер Робинс уже на подходе, — шепчет он, сжимая мои пальцы.

Стейша хмуро смотрит на меня, выставляет ногу и проход и отдергивает ее в самую последнюю секунду.

— Он бросил пить — пытается уговорить жену вернуться. — Губы Деймена прихватывают краешек моего уха.

Я уворачиваюсь и прибавляло шаг. Усевшись за парту, достаю из рюкзака учебники. Никак не пойму, с чего мне так неспокойно рядом с собственным бойфрендом. Сую руку в карман и тут же впадаю в панику: я забыла дома плейер!

— Он тебе не понадобится. — Деймен берет меня за руку и поглаживает кончиками пальцев. — Теперь у тебя есть я.

Закрываю глаза, зная, что мистер Робинс войдет в класс через три… две… одну…

— Эвер… — шепчет Деймен, прослеживая пальцем жилку у меня на запястье. — Ты нормально себя чувствуешь?

Я киваю, сжав губы.

— Хорошо. — После паузы он продолжает: — Я чудесно провел уик-энд. Надеюсь, что и ты тоже.

Я открываю глаза как раз в тот момент, когда в класс входит мистер Робинс. Глаза у него не такие опухшие, как обычно, и лицо не такое красное, только руки слегка трясутся.

— Весело было вчера, скажи?

Я заглядываю Деймену в глаза. Всему телу тепло и чуть-чуть щекотно всего лишь оттого что Деймен держит меня за руку. И я киваю, зная, что именно такого ответа он ждет, хотя сама я вовсе не уверена, что это правда.

Следующие два часа сливаются в сплошную неясную полосу. Только в столовой я узнаю о подробностях вчерашнего дня.

— Поверить не могу, что вы полезли купаться! — говорит Майлз, помешивая йогурт. — Холодно же!

Деймен пожимает плечами.

— Эвер надела гидрокостюм. Кстати, ты его забыла у меня дома.

Я разворачиваю сэндвич. Совсем ничего не помню! У меня и гидрокостюма-то нет. Или есть?

— А разве это было не в пятницу? — спрашиваю я и вдруг мучительно краснею, вспомнив другие события этого дня.

Деймен качает головой.

— В пятницу серфингом занимался только я, а в воскресенье я тебя обучал.

Я отламываю корочку от сэндвича и очень стараюсь вспомнить, но в голове по-прежнему пустота.

— И как, у нее получалось? — интересуется Майлз, облизывая ложку и глядя то на меня, то на Деймена.

— Погода была не для серфинга — почти полный штиль. Мы в основном валялись на пляже, укрывшись одеялами. Это у нее получалось неплохо! — смеется Деймен.

Интересно, под одеялами я лежала в гидрокостюме или без? И что между нами происходило? А вдруг я решила возместить ему все неприятности пятницы, а потом психика напрочь заблокировала эти воспоминания?

Майлз смотрит на меня, подняв брови. Я пожимаю плечами и надкусываю сэндвич.

— На каком пляже вы были?

Я не помню! Оглядываюсь на Деймена.

— «Хрустальный грот», — отвечает он, прихлебывая свой напиток.

Майлз морщится:

— Пожалуйста, только не превращайтесь в одну из тех парочек, где только парень все время говорит, а девушка помалкивает! Может, он и в ресторане за тебя еду заказывает?

Вопросительно гляжу на Деймена, но Майлз не дает ему раскрыть рот.

— Я тебяспрашиваю, Эвер!

Вызываю в памяти наши два похода в ресторан: один — в тот чудесный день в Диснейленде, который так странно завершился, второй — на ипподроме, когда мы выиграли кучу денег.

— Еду я сама заказываю. — И вдруг прибавляю: — Можно твой смартфон на минуточку?

Майлз вынимает из кармана телефон и кладет передо мной на стол.

— А что такое? Ты забыла мобильник?

— Ага. Хочу отправить Хейвен эсэмэску, узнать, где она. У меня какое-то странное предчувствие. — Я качаю головой — сама себе объяснить не могу, откуда взялось это чувство. — Что-то я за нее беспокоюсь.

Я начинаю набирать на крошечной клавиатуре номер.

— Она дома, болеет, — говорит Майлз. — Что-то вроде гриппа. Да еще она грустит из-за Эванджелины. Но она клянется, что больше нас не ненавидит.