Шрифт:
…Они долго назывались заколдованными (escantados) островами, потому что при господствующемъ тамъ быстромъ теченiи и безвтрiи до нихъ трудно добраться и не мене трудно удалиться отъ нихъ…
«Энциклопедическiй словарь Брокгауза и Ефрона».
I
Подъ вечеръ на горизонт показался берегъ. Дулъ порывистый, рзкiй, знойный втеръ. Онъ несъ съ собою дыханiе земли. Пахло пряными травами и цвтами. Сильно качало.
Острый и высокiй носъ парохода вдругъ поднимался и заслонялъ собою далекую, мутную линiю берега, опненнаго сильнымъ прибоемъ, и тогда не было видно океана, но передъ глазами зловще горло красными огнями закатное небо. Лиловыя густыя облака тснились подъ небосводомъ. Потомъ вдругъ съ грохотомъ и плескомъ пароходъ обрушивался въ волны, зарывался въ нихъ, обдавая пною и брызгами немногихъ пассажировъ, стоявшихъ на бак и тогда передъ глазами были безконечные ряды волнъ, несущихся въ непрерывной черед навстрчу пароходу. Блые гребни вспыхивали и погасали въ утомительномъ однообразiи.
На бак подл лейтенанта Деревина собралось нсколько человкъ. Къ нимъ подошелъ мучимый морской болзнью Нордековъ и прислушался къ тому, что разсказывалъ молодой лейтенантъ.
Деревинъ съ апломбомъ настоящаго морского волка, бывалаго моряка, показывалъ пальцемъ вдаль и объяснялъ, что и гд находится.
— Это, господа, передъ нами группа большихъ Антильскихъ острововъ направо, а тамъ къ лвому борту чуть намчаются малые Антильскiе острова. Вотъ это должно быть Санъ Доминго, тамъ Порто Рико. Мы направляемся, держимъ курсъ, — поправился онъ — на проливъ Мона.
— Вы разв тутъ когда бывали? — спросилъ Нордековъ.
Деревину не хотлось признаться, что это первое его настоящее плаванiе. Онъ скосилъ глаза на полковника, сдлалъ видъ, что не слышалъ вопроса и продолжалъ разсказывать то, что сообразилъ, стоя на вахт и глядя на карту, гд былъ проложенъ ихъ путь.
— Я полагаю, мы ночью пройдемъ проливъ… Вотъ качать то будетъ! — Сашка держись — начинается! — кое кто основательно рыбокъ покормитъ… Завтра за день пересчемъ Антильское море и къ ночи подойдемъ къ Панамскому каналу. Вотъ я не знаю, какъ проходить то его будемъ, сейчасъ же ночью, или днемъ. Жуткое, знаете, мсто. Я бы того… Пушки то къ чортовой матери… Въ океанъ… Придраться могутъ… Вмсто родимаго то нашего Андреевскаго флага опять какой нибудь Вампукистый вывсилъ, чтобы и не разобрать, что за нацiя… А то — таможни… Досмотръ… То да се… Америка… Сами понимаете, шутки босы съ этимъ народомъ…
— У насъ сухой режимъ, — пробасилъ Амарантовъ. — Чего ей больше надо. Рюмки коньяку нигд не найдешь…
— Ну, а нащупаютъ аэропланы… Вонъ у полковника винтовки совсмъ открыто въ пирамидахъ стоять… Что хорошаго? Еще хорошо, что волна. Никого не видно. Рыбачьихъ лодокъ и тхъ нтъ… А то тутъ, въ Антильскомъ мор, застукаютъ и никуда не подашься.
Подводная какая нибудь этакая лодка.
— А да ну васъ, — недовольно сказалъ Нордековъ. — Что вы каркаете. Тошно и безъ васъ.
Онъ отошелъ отъ группы и спустился въ каюту. Тамъ на койк лежалъ его соплаватель Парчевскiй. Несмотря на жару онъ укуталъ полотенцемъ голову и закрылся одяломъ. При вход Нордекова онъ повернулся къ нему и болзненно застоналъ.
— Что это, Георгiй Димитрiевичъ, — капризно проговорилъ онъ. — Когда же все это кончится? Не могу я больше. Вс мои внутренности наизнанку выворотило. Я не нанимался плавать по морямъ…
— Вы думаете, мн то легче, — укладываясь на койку, проворчалъ Нордековъ.
— Хоть бы малюсенькую этакую рюмашечку коньяку… Я у доктора нашего просилъ. Принесъ валерьяновыхъ капель, а отъ нихъ еще хуже мутитъ. Говоритъ, что коньяку нтъ… Вретъ, поди. Не можетъ того быть, чтобы у доктора, да коньяку не нашлось. Вдь умирающимъ даютъ… Правда, Георгiй Димитрiевичъ? А я почти что умирающiй…
— Тутъ, Евгенiй Ивановичъ, другое меня мучаетъ. Мы и точно идемъ на острова Галапагосъ. Не для съемокъ же?.. Скажите мн, что же все это значитъ? Вооружены до зубовъ. Всю Совдепiю своими Вундерлиховыми газами задушить можемъ, а премъ на острова Галапагосъ… И вдь это не тайна. Объ островахъ то этихъ основательно кричали въ Париж. Это не какiе нибудь тамъ совсмъ необитаемые острова. Тамъ, я читалъ какъ то въ газетахъ, уже поселился какой то нмецъ… Поди и радiо найдется. Разгружаться то станемъ… Все и станетъ ясно, что мы за публика… Интервенты… Острова принадлежатъ республик Экуадоръ. Вы не знаете, кстати, что республика то эта признала совты, или нтъ? А если, знаете, признала, да тамъ уже и полпредство есть… Вотъ вы и подумайте, милый, чмъ все это можетъ окончиться.
— Думать, Георгiй Димитрiевичъ, никакъ не могу.
То мсто, которымъ думаютъ, перемстилось у меня на другое совсмъ мсто. Плохо мн.
— А я, какъ стану думать и качку позабуду и такъ мн станетъ неспокойно. А что ежели да онъ просто сумасшедшiй?… Вотъ вдь забавная исторiйка то выйдетъ!..
Нордековъ поднялся съ койки.
— Вы куда же?
— Томитъ меня. Не могу я такъ пребывать въ неизвстности. Я и качку не чую. Пойду посмотрю, какъ и куда несетъ насъ эта страшная сила.