— A по возвращеніи назадъ, Флоренса, мы опять придемъ сюда и взглянемъ на его могилу.

Флоренса поднимаетъ заплаканные глазки на его доброе лицо и крпко пожимаетъ его руку.

— Еще рано, Вальтеръ, и улицы почти совершенно пусты. Погуляемъ.

— Но ты устанешь, мой ангелъ.

— О нтъ! Я слишкомъ устала первый разъ, когда мы гуляли съ тобою вмст; но сегодня я не устану.

Такимъ образомъ Вальтеръ и Флоренса, раннимъ утромъ въ день своего внчанья, гуляютъ рука объ руку по улицамъ пустого города.

Они теперь одни въ цломъ мір, и даже во время ихь первой дтской прогулки свтъ не былъ такъ удаленъ отъ нихъ, какъ въ этотъ торжественный день ихъ жизни. Но въ т младенческіе годы земля подъ ихъ ногами далеко не имла такого очарованія, какъ теперь. Дтская доврчивость и любовь измняются, проходятъ и опять возобновляются во многихъ мстахъ; но женственное сердце Флоренсы, съ его нераздльными сокровищами, могло быть уступлено разъ, одинъ только разъ, и всякая перемна для него равносильна смертельному удару.

Они выбираютъ самыя тихія мста и уходятъ все дальше и дальше отъ той улицы, гд стоить ея отцовскій домъ. Прекрасное лтнее утро! Мрачный туманъ постепенно исчезаетъ, и солнце съ высоты горизонта привтствуетъ юную чету своими блестящими лучами. Сокровища не скрыты въ магазинахъ: драгоцнные камни, золото и серебро блестятъ на окнахъ ювелировъ; огромные дома бросаютъ на нихь свою тнь, когда они проходятъ мимо. Но черезъ тнь и черезъ свтъ они идутъ вмст, любуясь другъ на друга и не обращая ни малйшаго вниманія на окружающіе предметы. Ихъ земныя богатства заключены другъ въ друг, и не нужно имъ роскошныхъ палатъ для помщенія своихъ душевныхъ сокровищъ.

Мало-по-малу они зашли въ темныя, узкія улицы, гд солнце, то багровое, то желтое, виднется сквозь туманъ только на углахъ переулковъ и на малыхъ открытыхъ площадкахъ, гд торчатъ чахлыя деревья, длинныя каланчи, ограды запустлыхъ садовъ, или гд расположены бдныя кладбища съ почернвшими монументами и крестами. Полная любви и безпредльной вры, Флоренса идетъ впередъ черезъ узкіе дворы и тропинки по тнистымъ улицамъ, опершись на гордую руку прекраснаго юноши, который черезь нсколько часовь будетъ ея мужемъ.

Теперь ея сердце бьется сильне, когда Вальтеръ говоритъ, что они весьма недалеко отъ своей церкви. Они проходятъ мимо большихъ амбаровъ, гд стоятъ огромныя фуры и суетятся крикливые ямщики; Флоренса ихъ не видитъ и не слышитъ. Еще и еще нсколько шаговъ, воздухъ сдлался удушливъ, свтъ помрачился, и Флоренса дрожитъ на церковномъ порог.

Ихъ встрчаетъ низенькій, косматый старичекъ, звонарь и могильщикъ вмст, который бросаетъ на купель свою шляпу, какъ бы въ доказательство, что здсь онъ y себя дома. Онъ отводитъ юную чету въ старую, темную, пыльную, сколоченную изъ досокъ ризницу, похожую на деревянный шкапъ съ разобранными полками.

Какъ прекрасна въ этомъ старомъ пыльномъ мст молодая невста, для которой въ эту минуту обожаемый супругъ представляетъ всхъ ея родныхъ! Присутствуетъ здсь старый кистеръ, который содержитъ подъ низкимъ противоположнымъ сводомъ родъ газетной лавки съ огромными кипами бумагъ. Присутствуетъ старая пыльная смотрительница ложъ, которая содержитъ только самое себя, и находитъ, что этого для нея слишкомъ довольно. Присутствуетъ старый пыльный сторожъ, знакомецъ м-ра Тутса, который, собственно говоря, не иметъ никакого дла и безмятежно проводитъ свою мирную жизнь въ будк съ маленькимъ окномъ, куда ни разу не заглядывалъ глазъ любопытнаго смертнаго. Имются здсь пыльные деревянные планки и карнизы надъ алтаремъ, надъ ширмой, вокругъ галлереи и надъ надписью, сочиненною еще зиждителемъ храма сего въ тысяча шесть сотъ девяносто четвертомъ году. Имются старыя пыльныя звончатыя доски надъ каедрой и налоями, снабженными потребнымъ количествомъ пыльныхъ книгъ, истертыхъ рукою времени и перстами усердныхъ чтецовъ. Словомъ, въ этомъ мст собраны всевозможные закромы для пыли.

Пришли дядя Соль, капитанъ Куттль и м-ръ Тутсъ. Пасторъ облачается въ ризы; кистеръ хлопочетъ около налоя; женихъ и невста стоятъ предъ алтаремъ. Нтъ при невст никакой подруги, кром Сусанны Нипперъ, и отца замняетъ никто другой, какъ капитанъ Куттль. Какой-то человкъ на деревяшк, съ кускомъ яблока во рту и съ синей сумкой на плечахъ, заглядываетъ въ притворъ, озираетъ собраніе, но, не находя ничего назидательнаго, ковыляетъ вонъ изъ дверей, оглашая громкимъ эхомъ окружающее пространство.

Привтный лучъ не падаетъ на Флоренсу, когда она стоитъ на колняхъ предъ алтаремъ, опустивъ свою робкую голову. Утреннее свтило не заглядываетъ въ эти мрачныя стны. Снаружи на чахломъ дерев чирикаетъ неугомонный воробей, и черезъ щель на потолк черный дроздъ насвистываетъ свою безсмысленную псню, между тмъ какъ человкъ на деревяшк продолжаетъ ковылять по дорог!

Обвнчались молодые люди, подписали свои имена въ пыльномъ реестр, пасторъ разоблачился и отправился домой. Въ темномъ углу темной церкви Флоренса бросилась на шею Сусанны Нипперъ и зарыдала въ ея объятіяхъ. Глаза м-ра Тутса красны и пухлы. Капитанъ полируетъ переносицу. Дядя Соль скинулъ со лба очки и направилъ свои стопы къ дверямъ.