Какъ долго онъ сидлъ, преданный, такимъ образомъ, своимъ дикимъ мечтаніямъ, никто не мотъ сказать съ большею неправильностью, чмъ самъ онъ. Однако ему было извстно, что онъ пилъ долго и пилъ много при слабомъ свт нагорвшей свчи, какъ вдругъ онъ вскочилъ съ своего мста и, пораженный внезапнымъ ужасомъ, началъ вслушиваться.

Не мечта обманула его. Земля дрожала, домъ грясся, воздухъ наполнялся дымомъ и ревомъ, и когда м-ръ Каркеръ, подходя къ окну, увидлъ причину всхъ этихъ явленій, его ужасъ не утихъ, и онъ отпрянулъ отъ окна, какъ будто неувренный въ своей безопасности.

ГІроклятіе раздалось въ ушахъ его и прогремло по окрестной долин, извергаясь въ искрахъ и клубахъ дыма. Одна минута, и смолкло все. Каркеръ почувствовалъ, что бшеный демонъ отведенъ въ свою обычную колею и зажалъ свою пасть; даже теперь, когда рельсы желзной дороги, освщенные луннымъ свтомъ, были пусты и безмолвны, какъ пустыня, онъ трепеталъ всмъ тломъ и едва переводиль духъ.

И мерещилось ему, будто какая-то непреодолимая сила влечетъ его къ этой дорог. Онъ вышелъ на свжій воздухъ и началъ бродить по ея краямъ, соображая недавній слдъ вагоновъ по искрамъ пепла, которыя еще лежали на пути. Пробродивъ минутъ тридцать въ этомъ направленіи, онъ вернулся назадъ и побрелъ мимо трактирнаго сада, все-таки придерживаясь краевъ желзной дороги и съ любопытствомъ разсматривая на досуг мосты, сигналы и лампы. Ему хотлось видть, какъ промчится здсь другая машина, которой ждали съ минуты на минуту.

И вотъ она искрится, визжитъ, дымится и рветъ, изрыгая пламя, угли, пепелъ и озирая красными глазами дрожащее пространство. За ея хвостомъ причалены грузныя массы, и кажется, что он готовы взлетть на воздухъ. М-ръ Каркеръ дрожитъ и робкимъ, неврнымъ шагомъ идетъ къ воротамъ.

Еще и еще машина съ новымъ грузомъ и неистовымъ свирпствомъ. М-ръ Каркеръ приходилъ и уходилъ, гулялъ, дожидался, наблюдалъ и глазлъ съ какимъ-то дикимъ любопытствомъ, переходя отъ одной къ другой и удивляясь ихъ мднымъ лбамъ и массивнымъ колесамъ. "Какая въ нихъ гигантская сила! — думалъ м-ръ Каркеръ, — что, если подвернется кто подъ эти чудовищныя колеса? Уфъ! разлетится вдребезги!".

Отуманенный виномъ и продолжительною безсонницею, м-ръ Каркеръ чаще и чаще возвращался къ этимъ идеямъ, и он громоздились въ его мозгу наравн съ другими фантастическими призраками. Было около полуночи, когда онъ воротился въ свою комнату, но страшныя грезы отстраняли всякую возможность покоя, и онъ сидлъ, и думалъ, и мечталъ, и ждалъ съ какимъ-то судорожнымъ нетерпніемъ приближенія къ станціи новой машины.

Онъ легъ въ постель, почти безъ всякой надежды на сонъ, и насторожилъ свои уши. Заслышавъ черезъ нсколько минутъ колебаніе земли и дрожь своей спальни, онъ вскочилъ съ быстротою кошки, подбжалъ къ окну и принялся наблюдать, съ напряженнымь любопытствомъ, страшнаго гиганта съ багровыми глазами и открытой пастью, изъ которой съ шумомъ, трескомъ, грохотомъ и ревомъ извергались пылающіе угли, дымъ и пепелъ, разсыпаемый по ровной и гладкой стез на далекое пространство. Потомъ, протирая глаза, онъ смотрлъ впередъ на дорогу, по которой думалъ хать на солнечномъ восход, такъ какъ здсь уже нельзя было разсчитывать на отдыхъ; затмъ онъ ложился опять, какъ будто для того, чтобы ясне слышать умственнымъ ухомъ однообразный звонъ колоколовъ, безконечный стукъ колесъ и конскаго топота, впредь до прибытія на мсто новаго гиганта, который расшевелитъ и растревожитъ его вещественное ухо. Такъ продолжалось во всю ночь. Вмсто успокоенія и власти надъ собой, онъ утратилъ, казалось, и послднюю надежду обуздать встревоженныя чувства. Съ наступленіемъ разсвта онъ почувствовалъ невыносимую пытку разгоряченной мысли: прошедшее, настоящее и будущее волновались передъ нимъ въ смутныхъ образахъ, лишенныхъ всякой связи, и онъ потерялъ всякую возможность останавливать на нихъ свой взоръ.

— Въ которомъ часу приходитъ паровозъ? — спросилъ м-ръ Каркеръ слугу, который на разсвт пришелъ въ его комнату со свчею въ рукахъ.

— Въ четверть пятаго, сэръ. Ровно въ четыре приходитъ, сударь, экстренная машина, но она здсь не останавливается никогда. Летитъ напроломъ, сэръ.

Каркеръ приставилъ руку къ своей пылающей голов и взглянулъ на свои часы. Было около половины четвертаго.

— Кажись, сэръ, никто съ вами не подетъ, — замтилъ слуга. — Есть тутъ два джентльмена, но они дожидаются лондонскаго позда.

— Вы, помнится, говорили, что y васъ никого не было, — сказалъ Каркеръ съ призракомъ своей старинной улыбки, назначавшейся для выраженія его подозрній.

— Это вчера, сэръ. Два джентльмена прибыли ночью съ малымъ поздомъ, который останавливается здсь. Угодно теплой воды, сэръ?

— Нтъ. Унесите назадъ свчу. Свтло и безъ огня.

Едва ушелъ лакей, онъ вскочилъ съ постели и подошелъ къ окну. Холодный утренній свтъ заступалъ мсто ночи, и небо покрывалось уже багровымъ заревомъ передъ солнечнымъ восходомъ. Онъ умылъ холодною водой свою голову и лицо, одлся на скорую руку, спустился внизъ, расплатился и вышелъ изъ трактира…

Утренній воздухъ повялъ на него прохладой, которая, какъ и вода, не имла для него освжительнаго свойства. Онъ вздохнулъ. Бросивъ взглядъ на мсто, гд онъ гулялъ прошлую ночь, и на сигнальные фонари, безполезно теперь бросавшіе слабый отблескъ, онъ поворотилъ туда, гд восходило солнце, величественное въ своей утренней слав.

Картина прекрасная, великолпная, божественно-торжественная! Когда м-ръ Каркеръ смотрлъ своими усталыми глазами, гд и какъ въ безпредльномъ океан всплывало спокойное свтило, которое отъ начала міра съ одинаковымъ привтомъ бросаетъ свои лучи на добродтель и порокъ, красоту и безобразіе, — кто скажетъ, что въ его, даже въ его гршной душ не родилась мысль о другой надзвздной жизни, гд всемогущая рука положитъ несокрушимыя преграды распространенію зла? Если онъ вспоминалъ когда-нибудь о сестр и брат съ чувствомъ нжности или угрызенія, кто скажеть, что это не было въ такую торжественную минуту?

Но теперь онъ не имлъ нужды въ братьяхъ и сестрахъ. Рука смерти висла надъ нимъ. Она вычеркнула его изъ списка живыхъ созданій, и онь стоитъ на краю могилы.

Онъ заплатилъ деньги за поздку въ то село, о которомъ думалъ, и до прізда машины гулялъ покамстъ одинъ около рельсовъ, углубляясь по долин и переходя чрезъ темный мостъ, какъ вдрутъ при поворот назадъ, недалеко отъ гостиницы онъ увидлъ того самаго человка, отъ котораго бжалъ. М-ръ Домби выходилъ изъ двери, черезъ которую только что онь вышелъ самъ. И глаза ихъ встртились.