– У меня есть кое-что! – усмехнулся Пётр, расстегнул верхние пуговицы тулупчика, достал из внутреннего кармана пол-литровую бутылку с самогоном, презентованную щедрым профессором Иваном Павловичем, и протянул её Давыдову.

– Что это такое, а? И как открыть сию стеклянную ёмкость?

– Натуральный божественный нектар, – кратко пояснил Пётр. – Э-э-э, не надо пробку кусать! Зубы сломаешь! Просто поверни её. Не так! Против часовой стрелки. Против! Вот же, недотёпа гусарская…

Свинтив покусанную пробку, Давыдов недоверчиво поводил-подёргал носом, поднёс горлышко бутылки к губам, сделав два крупных глотка, слегка поморщился, но, в общем и целом, остался напитком – из далёкого двадцать первого века – доволен:

– С «натуральным божественным нектаром», Пьер, ты немного погорячился. Но пойло вполне приемлемое. В том смысле, что бывает и гораздо хуже. Например, ямайский тростниковый ромус, не говоря уже о румынской фруктовой водке…

Мутно-жёлтые капли самогона, очищенного с помощью модульной центрифуги седьмого поколения, коснулись тёмных запёкшихся губ придорожного разбойника. Через две-три секунды его худой кадык судорожно задёргался, визуально превращая жилистую шею в отдельный, полностью самостоятельный и самодостаточный живой организм, живущий собственной жизнью.

– Эй, эй! Хватит, остановись! – всерьёз заволновался Петька. – Не хватало ещё алкоголь – почти благородный – переводить на этого одноглазого клоуна. Самим, чай, пригодится!

– Не переживай, подполковник. На жабинском постоялом дворе такого добра навалом. Или – почти такого. В любом случае найдём, что выпить. Трезвыми не останемся, обещаю…

Сперва у неизвестного бродяги мелко-мелко задрожало серо-склизкое бельмо, потом, примерно через полминуты, приоткрылся-распахнулся здоровый глаз.

«Надо же, какой красивый!», – мысленно восхитился Пётр. – «Зелёный-зелёный, практически изумрудный…. Впрочем, наша Россия-матушка богата на такие невероятные парадоксы: кровавые убийцы и наглые казнокрады с ангельской внешностью, праведники-уродцы…. Всё по Фёдору Михайловичу Достоевскому…».

– Ну, будешь говорить по доброй воле? – безликим и равнодушным голосом поинтересовался Давыдов. – Или тебе – для начала бойкой беседы – ухо отрезать? Только вот, какое? Правое? Левое? Оба сразу?

– Не надо, барин…ничего отрезать…, – неожиданно улыбнулся ночной придорожный тать. – Лучше дайте…ещё глотнуть вашей бражки. Знатная она у вас…. Никогда не пробовал такой…

– Ага, нашёл дураков, сволочь зеленоглазая! Он выжрет – в одно горло – всё хмельное пойло, а потом примется играть «в молчанку». Проходили уже, как же! В славном 1809-ом году, в пыльной и знойной Молдавии, когда – под начальством незабвенного Кульнева – турка воевали…. Выпить он захотел! Вот же, ушлый народец! Хитрец на хитреце!

– Не, барин, я без обмана…. Всё расскажу, что спросишь…. Дай бражки…. Перед смертью….

Ещё через некоторое время Пётр грустно резюмировал:

– Две трети выхлебал, проглот вшивый, одноглазый! Да, русский человек – задарма и на халяву – всё сожрёт и выпьет, без остатка.

– Сожрёт, выпьет, отрыгнёт сыто и пьяно, «спасибо» не скажет и обматерит ещё – вместо благодарности, – поддержал Давыдов и слегка пнул – носком кожаного сапога с белым меховым кантом-опушкой – разбойника в бок: – Ну, будем петь соловушкой?

– Спрашивай, барин…. Спрашивай…, – с трудом, распространяя вокруг себя сильнейшее самогонное амбре, выдохнул бродяга.

– Ты ведь из банды атамана Швельки?

– Да, милостивец.

– Где он сам?

– Не знаю. Мы тут его и ждали…. Должен был подойти сегодня. С ватагой…

– Велика ли ватага?

– С дюжину будет…. Если кого убили за последние дни, тогда меньше…

– Сколько вас было здесь, в шалаше? И кто вас, кровопийц, так невежливо приголубил?

– Трое нас было, трое. Один убежал…. Спрашиваешь, кто приголубил? Не знаю толком…. Вчера утром к нашему костру подошли мужик и барышня. Одеты не по-нашему, странные такие из себя. Особенно баба…. В купеческой шубе и красных сапогах. А головой похожая на ящерицу.…Или, даже, на Змея Горыныча…. К-ха, к-ха! – разбойник надсадно закашлялся, неловко сплёвывая в сторону ярко-алые кровавые сгустки.

«Опаньки!», – зачарованно обомлел Петька. – «Это же он говорит про Глеба Нефёдова и Ольгу! Ура! Только, вот, где их теперь искать? Может быть, сами найдутся? С такой-то нестандартной внешностью-одеждой…».

Денис бережно и ласково похлопал одноглазого татя по морщинистым щекам:

– Ну-ну, родимый! Не помирай пока. Рановато…. Что дальше-то было?

– Дальше…. Решили мы пощипать немного этих жирных курочек-петушков. А бабу-ящерицу – того самого…

– Продолжай, продолжай!