— Синди! — возмутилась я. — Как ты можешь так разговаривать с Бартом? Сейчас же извинись перед ним, сейчас же!

— Нет, извиняться я не буду — мне не в чем извиняться! — Она кричала не на меня, а на Барта. — Он — зверь, маньяк, он ненормальный, и хочет сделать нас всех такими же ненормальными!

Я увидела, как бледнеет лицо Барта, и закричала что было силы:

— ОСТАНОВИСЬ!

Но Барт рванулся и схватил Синди за волосы. Она пыталась вырваться, но он держал ее крепко. Я вмешалась, чтобы предотвратить попытку Барта ударить ее. Барт навис над Синди и произнес:

— Если ты еще хоть раз попытаешься говорить со мной в таком тоне, малышка, ты пожалеешь об этом. Ты любишь свое тело, свое лицо, свои волосы… Но еще одно оскорбление — и ты будешь прятать их от людей и разобьешь все зеркала!

Его тон показывал, что угрожал он серьезно. Я помогла Синди встать.

— Барт, ты не посмеешь. Всю жизнь ты отравлял существование Синди. Как ты можешь после этого обвинять ее в том, что она хочет возмездия?

— Ах, так? Ты на ее стороне, и это после того, что она сказала?

— Синди, скажи ему, что ты извиняешься, — умоляюще попросила я. Затем обернулась к Барту. — И ты извинись, я прошу.

В темных глазах Барта была нерешительность, когда он увидел мое горе и отчаяние. Но она моментально прошла, едва Синди взвизгнула:

— Нет! Я не извинюсь! И я не боюсь его! Ты такой же придурок, как этот старый шут, который бродит по дому и бормочет себе под нос. Мальчик, из тебя тоже скоро песок посыпется! Может, ты и свихнулся на том, что тебе не надо ничего, что нужно мужчине, братик!

— Синди… — в шоке прошептала я. — Извинись перед Бартом.

— Никогда, никогда, НИКОГДА, в особенности после того, как он поступил с Лэнсом!

Ярость на лице Барта испугала меня.

К счастью, в тот же момент в комнату вошел Джоэл. Он встал со скрещенными на груди руками и спокойно встретил яростный взгляд Барта:

— Сын мой, прости ей. Бог видит и слышит все, и час кары господней наступит. Она — как птичка, которая действует по инстинкту, не зная законов морали. Она говорит, поступает, как дитя, бездумно. Она — ничтожество по сравнению с тобою, Барт. Это просто копна волос на голове и вешалка для тряпок — а ты рожден для того, чтобы мыслить и вести за собой.

Ярость Барта погасла. Он последовал за Джоэлом, не взглянув в нашу сторону. Я была потрясена и испугана: Барт так послушно следовал за ним, не задав ни единого вопроса, не изрекая ни единого возражения. Как и чем Джоэл завоевал его?

Синди упала в мои объятия и зарыдала.

— Мама, что с нами случилось? Отчего мы говорим друг другу гадости? Отчего мне так захотелось оскорбить его? Но я хочу отплатить Барту. Я хочу вернуть ему обратно каждую гадость, что он говорил мне.

Она рыдала и всхлипывала у меня на руках, пока не ослабела. Она так напоминала мне себя саму, когда мне страстно хотелось любить и быть любимой; жить полной, насыщенной жизнью, поспешно, не дожидаясь своей эмоциональной зрелости…

Я вздохнула и прижала ее к себе. Когда-нибудь, как-нибудь, конечно, все наши проблемы разрешатся. Я утешалась только этой мыслью и молилась, чтобы Крис поскорее вернулся домой.

Как всегда в свой канун, Рождество с его очарованием и душевным спокойствием воцарилось-таки в наших встревоженных сердцах, и даже Фоксворт Холл был на Рождество по-своему красив. Снег все шел и шел, но в нем не было уже того неистовства, и ветер слегка утих. В нашей любимой общей зале Барт и Синди под руководством Джори украшали рождественское дерево. Синди взобралась на лестницу, Барт — на вторую, а Джори сидел в кресле и разбирал нити гирлянды лампочек. В других комнатах работали специально нанятые рабочие, украшая их к празднеству, на которое Барт ожидал гостей. Барт был очень возбужден. Один вид смеющегося, счастливого Барта наполнял радостью мое сердце, а уж когда в дверь ввалился Крис, нагруженный всякого рода покупками, которые он приобрел в самый последний момент, что было его привычкой, то уж счастью моему не было предела.

Я выбежала навстречу Крису с распростертыми объятиями, осыпая его поцелуями, чего Барт не смог бы перенести равнодушно. Однако огромное рождественское дерево скрыло нас от его глаз.

— Что тебя так задержало? — спросила я, и Крис рассмеялся, указывая на изящно завернутые подарки.

— Но это еще не все: остальное — в машине, — сказал он со счастливой улыбкой. — Я знаю, ты считаешь, что я должен был позаботиться о подарках заранее, но мне вечно некогда. А тут совершенно неожиданно подкатывает канун Рождества, и мне приходится срочно ехать, покупать за двойную цену, но ты будешь довольна. Если не будешь, то по крайней мере, не говори мне этого.

Мелоди сидела на низкой скамеечке возле камина в зале и выглядела несчастной. Когда я пригляделась к ней, я поняла, что ее скрутила боль.

— С тобой все в порядке, Мелоди? — спросила я. Она кивнула в знак того, что у нее все хорошо, — а я легкомысленно приняла это за правду. Крис расспросил ее, но она отвечала, что все в порядке. Она бросила на Барта умоляющий взгляд, но он не заметил. Мелоди направилась к лестнице наверх. В своей бесцветной и бесформенной одежде она, казалось, постарела с июля на десять лет. Джори, который всегда пристально следил за Мелоди, повернулся вслед за ней с тоской в глазах, которая нарушала весь его покой. Гирлянда соскользнула с его колен и вклинилась между креслом и его колесом, но он не заметил, лишь сидел со сжатыми кулаками, будто хотел сразиться с судьбой и отомстить ей за то, что у него было отобрано его ловкое, чудесное тело, а затем и любимая женщина.