И, разумеется, они последовали.

Едва погрузились в машину (за рулем шофер, Володин, рядом, а Кривцов, естественно, сзади), как хозяин небрежно спросил:

– Ну, что там по нашему убийству слышно?..

И начальник охраны едва не хмыкнул. Как у шефа только получается? Вроде бы сколько времени прошло со дня смерти Павлючковой, и ни разу Макар Миронович расследованием не поинтересовался. Едва тело увезли, велел Володину, чтоб про эту няню, так некстати погибшую, ему даже не напоминали. «Показания милиции я дал, добавить мне нечего, потому будь добр, проследи, чтоб все дальнейшие следственные действия проводились без меня. Ментов не зли, содействие им оказывай – но мне голову не забивай. И без того хлопот хватает».

– Да я-то все силы приложу, – заверил начальник охраны. – А что делать, если сыщики захотят именно с вами общаться? Вы ж все-таки здесь хозяин и главный.

– Не захотят, – усмехнулся тогда шеф. И добавил: – Я их попросил. Весьма убедительно.

Ну, в таком случае все ясно. Денег дал и велел по всем вопросам общаться с его представителем. То есть с ним, Володиным.

Начальник охраны до поры справлялся прекрасно. И со следователем сам беседовал, и девчонок, горничных с поварихой, в милицию на допрос возил. И разрешил пинкертонам еще раз весь дом обшарить, сад чуть ли не перекопать. Целый день возились, шарили везде – а шеф ничего не заметил даже, Каська с садовником потом постарались, замели следы пребывания посторонних.

Достойных версий, чувствовал Володин, у милицейских не было. Единственное, что нарыли, – брешь в защите кривцовского особняка, на первый взгляд идеальной.

Точно на границе с соседним участком, в западном, самом дальнем от дома, уголке сада возвышалась вековая сосна. Чтобы полностью соблюсти кадастровый план, дерево пришлось бы спилить. Кривцов с соседом пожалели. Решили монетку кинуть: кому сосна достанется? Удача улыбнулась Кривцову – тот вообще везучий, – и хозяин заполучил не только дерево, но еще и малую толику чужого участка.

Поэтому две секции забора шли не прямо, а обходили сосну и стояли как бы небольшим треугольником. Вот это местечко, примерно метр на метр, камерами, оказалось, не просматривается. Установщики прошляпили. И они с Костиком, когда принимали-тестировали систему, тоже не заметили. Так что теоретически возможно, конечно, перемахнуть через трехметровый забор… прокрасться по участку… и даже незамеченным войти в дом. Но только кому это надо? Тем более не для того, чтоб на имущество Кривцовых покуситься или, не дай бог, на их жизнь-здоровье. А всего лишь чтоб какую-то няню прикончить.

Все эти доводы Володин и привел следователям. А недостаток в системе слежения немедленно устранил – устроив, разумеется, установщикам страшный разнос. И опять же надеялся, что хозяин не узнает ни о чем. Не дело его по пустякам беспокоить.

Но, как назло, не далее как вчера Володина опять следователь вызвал. И поведал ему об убиенной няне совсем уж удивительную историю. Что та, оказывается, их обманывала. Все четыре с половиной года, что проработала. Да еще как обманывала!..

Володин всю ночь сомнениями промучился – стоит ли вводить в курс хозяина? Ведь головы полетят однозначно. И в первую очередь неприятности возникнут у директора агентства «Идеальная няня». У хорошей тетки Евгении Юрьевны. Начальник охраны был с ней знаком и испытывал к женщине определенную симпатию. Умная, ответственная, серьезная тетка. И сохранилась неплохо, даже весьма аппетитная. И никаких закидонов: я, мол, бизнесменша, а ты простой охранник. Когда однажды в ее офис он с поручением от Кривцова приехал – и кофе предложила, и поболтали они душевно. И тут вдруг – такой ляп! Если информация широко разлетится – все, на карьере она может смело крест ставить, агентство свое няньское закрывать. А у Евгении Юрьевны жизнь и без того непросто складывается, она ему кое-что рассказала…

Да и его самого шеф может вздрючить. Хотя формально он отвечает только за безопасность и на работу никого не принимает, но все равно должен был насторожиться. Понять, что Павлючкова совсем не та, за кого себя выдает. А он – ох, как же корил себя теперь за это Володин! – на покойную няню никогда и внимания не обращал. Чего на нее смотреть? Клуша, некрасивая, суетливая. Сколько лет – непонятно. Может, тридцать, а может, пятьдесят. И даже спрашивать неинтересно, потому что, с мужской точки зрения, экземпляр был ниже всякой критики. Только Сашка, у которого в штанах вечная буря, и мог ею заинтересоваться. (Хотя тот, пусть и нырял регулярно в нянино лоно, отзывался о Павлючковой всегда небрежно, с презрением.)

В итоге так и не решил Володин, докладывать шефу о новом повороте дела или же умолчать. Тем более что следователь на этом не настаивал и личной аудиенции у Кривцова не требовал. Просто изложил Володину, «официальному представителю», факты да очередной миллион вопросов задал…

Но, с другой стороны, раз Макар Миронович спрашивает… Разумнее будет рассказать, наверное. Все лучше, если он от него узнает – а не от следователя…

Жили в пригороде Конотопа когда-то две подружки, Настюша и Юлечка. Познакомились еще совсем крохами в песочнице, потом в детский сад вместе ходили и в школе тоже за одной партой оказались. Ничего удивительного – у них на все предместье и садик, и школа были единственные. Дружба была – не разлей вода, и похожи девочки очень – обе светленькие, сероглазые. Даже называли друг друга – «моя сестричка». И куклы им нравились одинаковые, и в «резиночку» обожали прыгать. И читать обе не слишком любили – предпочитали мультики.

Потом, конечно, стали подрастать, и выяснилось: не такие уж они и похожие. Настя хотя книжек по-прежнему не любила, но учиться старалась. Не то чтобы совсем на круглые «пятерки» – но в институт поступать решила. Вон, мама у нее без образования в регистратуре поликлиники сидит, печати шлепает и получает гроши. А врачам пусть платят тоже немного, но почета неизмеримо больше. Плюс еще подарки, а когда частным порядком просят прийти – так и доход немалый.

Сама Настя в доктора не стремилась – поступить в мед сложно, а учиться противно – то скелеты, то трупы. Но можно ведь и на технолога, и на бухгалтера, или в журналисты даже. Да и помимо образования, если в институт поступишь, получится и из унылого Конотопа сбежать! Хотя бы в Киев, а может быть, даже и в Москву-столицу.