– Как вы познакомились с Анастасией Павлючковой?

– Как и с сотнями других претенденток на работу. Сначала она прислала запрос на сайт моего агентства в раздел для соискателей. Я отправила ей анкету. Ее биография и послужной список меня в целом устроили, и я пригласила Анастасию на собеседование.

– Можете вспомнить, когда это было?

– С точностью до дня – нет, – покачала головой Евгения Юрьевна. – Пять лет назад, по-моему… летом. В июле, кажется. Но я могу попросить секретаря, чтоб подняла архивы.

– Пока не надо, – отказался оперативник. – И что было дальше?

– Да все как всегда. Анастасия предъявила мне паспорт. Диплом об окончании вуза – Львовского педагогического, по-моему… Рекомендацию с предыдущего места работы – весьма позитивную…

– А почему она оттуда ушла?

– Как обычно: ребенок вырос, должен был пойти в школу, – улыбнулась Евгения Юрьевна. – И, кстати, в той семье Анастасию очень просили и дальше остаться с ними, только уже на полставки. Забирать мальчика после занятий, помогать уроки учить. Но ее такой график не устраивал – она хотела полную занятость. Да и зарплату, сказала, платят не очень, а просить, чтоб повысили, неудобно – там люди не особенно богатые были…

– У вас остались координаты ее предыдущих работодателей? – перебил оперативник.

– Да, наверно, – кивнула Позднякова. – Ксерокопия рекомендации в архиве есть точно, а телефон – наверно, даже в записной книжке. Я ведь сама им звонила, расспрашивала про Настю. Поискать номер?

– Успеется, – вновь отмахнулся следователь. И продолжил допрос: – И вы что, только на основании этих рекомендаций предложили Анастасию Кривцовым?..

Прозвучал вопрос резко, однако Елену Юрьевну отнюдь не смутил. Ей за свою работу стыдиться нечего. Еще ни одного заказчика не подвела – потому на Рублевке ее и ценят.

– Конечно же, нет, – улыбнулась она. – Я допускаю соискателей к собеседованиям лишь после тщательной проверки. Давно отработанная схема: запрос в милицию – подлинный ли паспорт? Запрос в учебное заведение. По ЦАБу, естественно, пробиваем.

– Серьезные у вас связи, – прищурился собеседник. – Павлючкова ведь гражданкой Украины была. И прописана на хуторке под Конотопом. Подобные проверки стоят недешево.

– А что делать? Няни же – они почти все с Украины, – парировала Евгения Юрьевна. – Приходится идти на дополнительные расходы. Безопасность важнее. У нас, кстати, все официально. С детективным агентством договор.

– Я понял, – вздохнул следователь. – Значит, Павлючкова вас устроила по всем статьям. И что было потом?

– Да опять все как обычно, – усмехнулась Евгения Юрьевна. – Разместила ее анкету на сайте. И, параллельно, сама ее предлагала тем, кто искал няню обязательно с высшим образованием, проживанием и на полную занятость. Отправляла на пробные дни. Первые заказчики ее не взяли. Формулировка, кажется, такая была: слишком заполошная. Хотя мне Настя совсем такой не показалась… Во вторую семью Настя сама не пошла, и я ее поняла: там мамаша – совсем невменяемая. Ну а третьими стали Кривцовы. Их Павлючкова устроила. И они ей понравились. Так и работала у них, четыре с половиной года. Собственно, это все.

– Выходные дни у нее были? Отпуска?.. – продолжал докапываться следователь.

– Она «по вахте» работала. Три месяца у Кривцовых – неделя отпуска. Сразу, конечно, домой мчалась, в свой Конотоп. У нее там дочка. Ну, и летом ее на месяц отпускали.

…Пока что ни один из вопросов следователя Евгению Юрьевну не смутил, она расслабилась и даже начала подумывать, не угостить ли неугомонного, но очень даже симпатичного милиционера чашечкой кофе.

И вдруг, громом среди ясного неба, прозвучало:

– А теперь послушайте меня, Евгения Юрьевна. Анастасия Павлючкова действительно проживает на Украине, под Конотопом. Растит дочь. Десять лет назад приехала в Москву. Устроилась няней. И работала без нареканий в нескольких семьях… Но только когда ушла из последней, она не стала искать себе никакой новой работы. Собрала чемодан и отправилась домой, на свой хутор. И благополучно проживает там и поныне. А по ее документам – столь вами якобы тщательно проверенным – в семье Кривцовых работал совсем другой человек.

…И у Евгении Юрьевны внутри все оборвалось.

Нынешним утром Макар Миронович приветствовал его широкой улыбкой, и Володин сразу напрягся. Прекрасно уже изучил хозяина и знал, что тот редко растрачивает блеск своих прекрасно сделанных зубов попусту. Сам признавался, что устает то партнеров по бизнесу привечать, то нужных политиков или полезных журналистов. Поэтому, когда не на публике, всегда хмур. Одной дочке только улыбается, и то нечасто.

А если уж его, начальника охраны, одарил теплым взглядом, потрепал по плечу, да еще и поинтересовался: «Как жизнь молодая?» – значит, жди не обязательно грозы, но не самых приятных вопросов уж точно.