Сквозь приглушенные рыдания с трудом пробился голос Зануды, прозвучавший с угрюмым предостережением:

«Смотри, чтобы тебе самому мозги не вправили… Слышишь топот в коридоре?»

– Шура, не стучите лысиной по паркету! – с веселой злостью прорычал Вовка и бережно отстранил мальчишку: – Спрячься под лежанку и не высовывайся! Ща здесь будет небольшое бодалово.

Скинув с себя кожаную курку, он резко обернулся на скрежещущий звук открывающейся двери. В освещенном проеме появились силуэты тюремных надзирателей. Первым в камеру вошел, поигрывая короткой дубинкой, мордатый детина с наглым взглядом мутных от похмелья глаз. Следом ввалилось еще трое.

– Порезвимся? – с ухмылкой предложил детина.

– Давай! – охотно согласился Вовка и, поднырнув под удар дубинки, впечатал лоб в подбородок надзирателя.

Мрачное узилище взорвалось криками боли, проклятиями и звучными шлепками ударов. Через некоторое время численный перевес противника привел к закономерному исходу: руки буйному постояльцу крепко связали за спиной, а сам он с туго затянутой на шее веревкой угрюмо взирал на приближающегося детину. Второй конец веревки, перекинутый через дубовую балку, держали двое надзирателей.

– Порезвимся? – злобно прищурив неповрежденный глаз, прохрипел мордатый и с опаской шагнул вперед.

– Давай… – просипел полузадушенный Вовка, с силой отталкиваясь от каменного пола.

Сдвоенный удар ногами в челюсть отбросил хрустнувшее шейными позвонками тело к двери тюремной камеры. Резкий рывок веревки окончательно передавил захрипевшее напоследок горло, и свет в Вовкиных глазах потух. Чубайсы долбаные! – мелькнула напоследок угасающая мысль.

– Что ж ты, сын мой, сразу не показал свой знак? – по-отечески пожурил Вовку сухощавый тип в монашеской рясе. – Люди Тайного Канцлера не в нашей юрисдикции, и к тебе претензий нет… Ступай себе с миром и не греши более.

Вовка зябко поежился. Колодезная вода, как известно, лечит нокаут, но три ведра – это слишком. Мокрая одежда липнет к телу – холодно и мерзко. Даже пылающий злобой взор тюремного следака не греет.

– Золото… – боднув тяжелым взглядом, жестко потребовал Вовка.

– Ах да, совсем забыл! – с нескрываемой издевкой воскликнул монах и небрежно швырнул на стол изрядно похудевший мешочек.

Вовка двумя пальцами приподнял кошель за края. На потемневшую от времени и сырости деревянную поверхность сиротливо выкатился пяток монет. Он сгреб их в кулак, подбросил в воздух и, ловко перехватив, с силой припечатал к столу.

– Мальчишку я забираю с собой… Это штраф за бродяжничество.

– Похвальное деяние… – безразлично пожав плечами, монах вытащил из рукава пергаментный свиток и злорадно пояснил: – Тебя, сын мой, вызывает на дуэль граф Фензель.

Вовка сунул свиток в карман не читая.

– Зачем тебе этот бродяга? – неожиданно спросил монах. Резко спросил, словно выстрелил.

– А почем опиум для народа? – мгновенно отреагировал Вовка.

С минуту они буравили друг друга испепеляющими взглядами.

– Ступай! – раздраженно махнул рукой монах, догадавшись, что вразумительного ответа не дождется.

– Будь здоров, не кашляй! И не ешь на ночь сырые помидоры.

Небрежно брошенная фраза, прозвучавшая с легкой угрозой, настигла уже на пороге:

– Я думаю, что мы еще встретимся, сын мой.

– Да хоть каждый день, батя! – беспечно ухмыльнулся Вовка и, сделав на прощание «козу», от души хлопнул дверью.

Каземат покинули ближе к вечеру: бюрократия от среды обитания не зависит. Оглядев себя в лучах заходящего солнца, недавние узники весело расхохотались: Вовкина одежда выглядела чуть лучше лохмотьев мальчишки.

– Куда двинем?

– К дяде! – безапелляционно заявил мальчишка. – Он живет в нескольких кварталах отсюда.

– Что же ты ему маляву не передал? – удивился Вовка.

– Чего не сделал? – с не меньшим изумлением переспросил Ян.

– Весточку не переправил, – поправился попаданец.

– У герцога везде свои люди, – нехотя пояснил мальчишка. – И себя бы не спас, и дядю подвел бы под угрозу.

Темнело быстро. Солнце скрылось за вершинами гор, багровые отблески, прорывающиеся сквозь облака, осветили сумрачную улицу. В вечерний город крадучись пробиралась прохлада короткой ночи жаркого лета. Булыжная мостовая предательски разносила звуки шагов припозднившихся прохожих. Недолгий путь привел товарищей по несчастью к воротам двухэтажного особняка, скрытого за раскидистыми деревьями, растущими вдоль узкой улочки.

Дядя оказался невысоким толстячком с роскошными бакенбардами и хитрым настороженным взглядом беспокойно бегающих глаз. При виде мальчишки он испуганно ойкнул:

– Ва…

Ян предостерегающе приложил палец к губам и, кинув виноватый взгляд на Вовку, быстро сказал:

– Все расспросы предлагаю отложить на завтра. Сейчас нам необходимо помыться и сменить одежду… И еще, прикажи накрыть ужин, мы изрядно проголодались.

В голосе мальчишки неожиданно появилась властность. Дядя почтительно кивнул и отдал необходимые распоряжения возникшим из ниоткуда слугам. Спустя несколько минут Вовка лежал в небольшом бассейне, наполненном горячей водой. Две смуглые служанки, одетые только в набедренные повязки, кокетливо стреляя глазками, отмывали гостя от грязи. Стройные полуобнаженные девичьи тела мелькали перед взором разомлевшего братка, погружая его в состояние блаженной неги.